После освобождения из плена Оливье приехал в августе 1343 года в Париж на рыцарский турнир. Король воспользовался случаем, чтобы арестовать его, и, после краткого разбирательства, 2 августа 1343 года, приказал обезглавить его на парижской площади Ле-Аль. Затем его тело на волокуше протащили на виселицу в Монфоконе, где повесили за подмышки на самом верхнем ярусе. Голова Оливье была отправлена в Нант и выставлена на пике у ворот Сове[320]. Это совершенно неожиданное решение стало для всех сюрпризом и шоком. Обычно осужденный дворянин получал королевское помилование: король, который в конечном счете был лишь первым из дворян, не казнил аристократов и был обязан их миловать. Оливье де Клиссон, несомненно, зная о нависших над ним подозрениях, приехал в Париж под угрозой ареста именно потому, что был уверен в получении королевского помилования. Приговор, вынесенный ему, был показательным. Он свидетельствовал о горячности Филиппа, чья легитимность была подорвана с самого начала войны с Англией. Энергия, которую он потратил в первые годы своего правления на доказательство своего права на царствование, говорит о том, что он никогда полностью не исключал возможности того, что однажды будет свергнут с трона.
В ноябре 1343 года он казнил нескольких изменников за контакты с англичанами. Нездоровое недоверие омрачало отношения между Филиппом с его дворянством. Король также нажил себе злейшего врага в лице вдовы Оливье Жанны де Бельвиль, которая тщетно пыталась освободить своего мужа, подкупив одного из сержантов короля. Обвиненная в заговоре и измене, она была изгнана из королевства, а ее имущество конфисковано. Будучи сеньорой островов Йе и Нуармутье, она располагала материальными и людскими ресурсами для организации нападений на несколько французских торговых судов в Бискайском заливе. Отомстив Жанна укрылась в Англии, где заработала себе репутацию пиратки и прозвище
Король Англии воспользовался разногласиями между Филиппом и некоторыми из его дворян. Высадившись на полуострове Котантен, в Сен-Васт-ла-Уг, между 12 и 18 июля 1346 года, Эдуард III и его армия в 15.000 солдат быстро продвигались вперед. Пройдя через Валонь, Карантан, Сен-Ло, Кан, Лизье и Лувье, король и его войска достигли Пуасси в середине августа 1346 года. В качестве вызова Филиппу были разграблены и сожжены ближайшие окрестности Парижа, включая королевскую резиденцию Сен-Жермен-ан-Лае. Переправившись через Сену, английская армия направилась на север, чтобы соединиться к войсками, размещенным во Фландрии. Филипп созвал свою армию, но колебался, что предпринять, словно парализованный страхом перед новой изменой. Однако он не мог оставаться пассивным перед лицом наступления английского короля, который угрожал ему даже в его собственных владениях. Поэтому Филипп решил преследовать английскую армию, чтобы вынудить ее вступить в битву.
Две армии сошлись при Креси 26 августа 1346 года. Место для битвы было тщательно выбрано англичанами. Зная, что их преследуют, они предпочли дождаться французов заняв хорошую оборонительную позицию, которая компенсировала численное превосходство французов. Английская армия расположилась на краю плато, склон которого был призван замедлить наступление французской кавалерии, а перед линиями построения англичан были вырыты рвы.
Беспорядочно начатое сражение обернулось для французов катастрофой. Увязая в раскисшей от дождя земле, французская кавалерия стала легкой добычей для своих врагов, особенно для лучников. Многие дворяне были убиты, в том числе несколько принцев, таких как Карл Алансонский, брат короля, Людовик, граф Фландрии, Иоанн, король Богемии, и Рауль, герцог Лотарингии. Сам король, отбросив осторожность, принял участие в сражении, был ранен, но сумел спастись. Через несколько дней после битвы, 10 сентября 1346 года, король издал указ о награждении сорока двух сержантов: несомненно, именно этой личной гвардии и нескольким другим рыцарям, Филипп был обязан своим спасением[322]. Французское рыцарство не переживало такого поражения со времен битвы при Куртре. Дни триумфа при Касселе, празднеств и прославления Короля-Воина, казалось, давно прошли. Ошеломленный, Филипп вернулся в Париж с остатками своей армии, оставив поле боя за Эдуардом III[323].