– Катя красивая, да, но я не влюбился.
– А где пруфы?
– Ты часто бываешь здесь по вечерам, как сейчас?
– Нет.
– А она любит смотреть на вечернюю улицу, темные силуэты домов, подсвеченные фонарями, и сиреневое небо! Сколько разных вариантов красок, разлитых в небе, она замечает, ты даже не представляешь. И ты даже не представляешь, каких усилий ей стоит повернуть в сторону окна голову, но она это делает каждый день! И даже сейчас, посмотри сам, дурак…
Мишка смотрел на Исаака во все глаза, а потом медленно, будто боясь столкнуться с действительностью, перевел взгляд на окно пятого этажа: Катя сидела, как обычно, с опущенной вниз головой.
– Все ты врешь, пацан! Никуда она не смотрит.
– Дальше смотри!
Мишка повиновался, хотя ему хотелось поскорее закончить этот глупый разговор, ему давно пора было домой. Мишкины глаза сверлили Катину кудрявую головку. Вдруг голова девочки качнулась, потом дернулась сильнее и наконец Катя подняла опущенное лицо и посмотрела прямо на него. И ему даже показалось, что уголки ее рта тронула легкая улыбка.
Мишка замотал головой и попятился. Он пятился и пятился и все мотал и мотал головой, пока не уперся в старый, треснувший надвое пень тополя, а потом развернулся и со всей силы припустил домой.
Свет в окнах их квартиры горел. Мишка цыкнул. Не успеть домой до прихода отца – это очередной скандал. Он сунул руку в карман, вынул дудку и выбросил ее в урну у подъезда. Наверху, у входной двери, Мишка достал ключ, как всегда надеясь, что отец хотя бы оставил ему возможность зайти самому, но дверь была предательски закрыта на верхний замок, который открывался только изнутри.
Мишка поднял сжатый кулак, чтобы постучать, но тут дверь сама распахнулась.
– Телефон! – рыкнул Кольцов, и Мишка сразу учуял легкие нотки алкоголя.
Он застыл на пороге, не зная, что сказать отцу. Губы его снова стали дрожать.
– Ты глухой, что ли? Телефон сюда дай!
Мишка медленно достал из рюкзака телефон. Кольцов выхватил мобильник из рук сына и, нажав кнопку включения подсветки, развернул слепящий в темноте подъезда экран на сына:
– Время видел?
– Па! Ну я задержался! Я встретил друга.
– Я сказал тебе приходить до одиннадцати. Сказал?
– Сказал.
– Значит, тебе плевать на мои слова, так?
– Нет.
– Пока ты еще сосунок, ты все делаешь так, как я сказал! А если для тебя мое слово ничего…
– Нет! – перебил его трясущимся голосом Мишка, отводя руку отца с телефоном в сторону. Подбородок его дрожал, глаза горели яростью. – Нет! Нет! Нет! Ничего. Твое долбаное слово. Для меня. Не значит!
Кольцов не понял, как огонь прошел сквозь него, оставляя в нем огромную дыру, но в тот же миг от обжигающей боли он замахнулся и выбросил разящий кулак вперед. Мишка успел увернуться, уводя тело в сторону. Не дожидаясь нового замаха, он рванул вниз по лестнице.
– Давай! Давай беги, щенок! Только потом не возвращайся к папочке, раз такой умный! Ясно?!
Но Кольцову ответило лишь свое собственное эхо да пара хлопков закрывшихся на других этажах дверей. Соседи были явно разочарованы, что концерт так быстро закончился.
Из открытой двери квартиры Кольцовых доносилось бормотание телевизора. Один только голос ведущего уже наводил страх. Казалось, мужчине действительно доставляет удовольствие рассказывать о теле мальчика, найденного мертвым в морозильном ларе. По предварительным данным, мальчик забрался в неработающий ларь в надежде найти ночлег после того, как его выгнал отчим из дома. О том, что в ларе кто-то мог быть, включивший его в сеть уроженец Таджикистана не знал. Следствие ведет дальнейшую проверку до выяснения новых подробностей происшествия.
– Вернешься еще, гаденыш! – процедил сквозь зубы Кольцов и с силой ударил кулаком по внутренней обивке своей двери. Дверь отскочила и почти с колокольным звоном громыхнулась о стену лестничной клетки, вызывая снегопад штукатурки.
– В милицию, в милицию надо звонить, – послышался из-за двери напротив тоненький голосок престарелой соседки.
– Да я сам милиция, поняла? – крикнул в ответ ей Кольцов, ввалился обратно домой и с шумом закрыл железную дверь.
