Сначала Кольцов вернулся на диван. Он щелкал каналы, но куда бы он ни попадал, везде было одно и то же: либо страшный вирус, уносящий жизни людей, либо чрезвычайные происшествия. У дивана стоял столик с толстым журналом сканвордов. Открытым на нужном развороте его удерживал широкий низкий бокал. На дне бокала поблескивала янтарная полоска. Кольцов хотел было немного подлить, но тут же отбросил эту идею. Он посмотрел на колышущуюся занавеску открытой балконной двери. Было слышно, как на улице стрекочут сверчки и жужжат фонари. Кольцов вышел на балкон. Обвел глазами двор – никого. Побегает и вернется. Никуда не денется. В конце концов он же не дурак залезать в ларь. Да, даже если свора собак… или гопники встретятся… Не, это бред… Мишка не дурак… Кольцов оглянулся и посмотрел в комнату, глаза быстро отыскали форму на стуле. Взгляд метнулся на квадратные часы над стулом. Скоро полночь. Трамваи ходят до двух, а рядом круглосуточная пивнушка. Всегда можно туда забежать. Тревожная кнопка. Приедут. Ничего страшного. Совершенно нет ничего страшного. Позвонить. Кольцов перевел взгляд на Мишкин телефон, лежащий тут же на журнальном столике. Как же ему позвонить, если он сам забрал его телефон. Черт! Отсутствие сына дома становилось все навязчивее и навязчивее, как нарастающая острая боль.
Кольцов стал ходить кругами по комнате. Потом прошел на кухню, включил газ, набрал в чайник воды, но так и не поставил его на голубой венец из пламени.
Он сел или даже скорее упал на кухонный стул и посмотрел на огонь. Стройный хоровод голубых огоньков одинаково подрагивал, то влево, то вправо, а то и подпрыгивал еле заметно, но всегда эти огоньки делали все одинаково, послушно повинуясь своей важной миссии – гореть.
Олег! Кольцов вырвал шнур зарядки из своего телефона, лежащего рядом с солонкой на кухонном столе, нашел в исходящих номер напарника и хотел было нажать вызов, но в последний момент убрал палец от экрана. Нет, он и сам справится. Не без мозгов же, да и нечего в такое время будить людей…
Выключив плиту, Кольцов снова вернулся в комнату, схватил форменные брюки и стал просовывать в них короткие волосатые ноги, но вдруг остановился. Нет, нет, нет, пусть сам справляется. Он взрослый и большой уже. Как Мишка станет мужиком, если он будет за ним бегать? Ничего не случится. Ничего не случится. Ничего страшного не случится.
Он стянул с себя брюки, осушил до дна бокал и, завалившись на диван, с головой укрыл себя одеялом.
Исаак ворочался в кровати. Он никак не мог уснуть. Снова и снова Катя появлялась у него в голове и звала его. «Мальчик! Мальчик!» Много, много раз. Но как ему сейчас выйти? Все услышат, как он поворачивает скрипучий замок и открывает дверь. Обязательно кто-нибудь проснется.
Исаак посмотрел на треснутый экран своего старенького телефона. 3:15. Выбраться потихоньку. Тайком. Он постарается, чтобы никто не услышал. Исаак стянул со стула штаны, но тут снова в голове появилась Катя. Она улыбалась ему.
«Ты в опасности?»
Катя кивнула.
«Я постараюсь выбраться из дома тихо. Сейчас, сейчас… У-у, чертовы штаны запутались! Ты подождешь меня, Катя?»
Катя качнула головой. Улыбка сползла с ее лица, глаза девочки стали печальными.
«Но ты же звала меня вчера вечером и сегодня. Я просто никак не пойму, в какой ты опасности, ведь все же хорошо. Да? Катя, ответь!»
«Сама не знаю, почему мне хочется звать тебя, мальчик. Но чувствую приближение страшного…»
«Я сейчас, Катя! Я сейчас! Да застегивайтесь уже!»
«Знаешь, оно скоро произойдет, но я не чувствую горя… Оно будто принесет с собой освобождение…»
«Катя, какое освобождение? Я не пойму… Объясни!»
«Не могу, но чувствую… оно уже рядом… вот-вот появится. Слышу, как будто отщелкивает… Пять… четыре… три… два…»
Одетый, Исаак кинулся к двери комнаты, но тут громыхнуло так, будто в нескольких дворах от их дома упал самолет. Исаак обернулся на окно: в небе над крышей дальней серой пятиэтажки висело оранжевое сияние и расползалось щупальцами по небу. Это был дом Кати.
«Катя! Катя!» Исаак не понимал, кричал он у себя в голове или вслух. В квартире заскрипели кровати, заворочались, стали вставать, бормоча что-то под нос, захныкала младшая сестренка в кроватке, но Катя больше не отзывалась.
Кольцов проснулся от жуткого грохота. Он соскочил с дивана и первым делом кинулся в комнату сына: Мишки не было. Кольцов чертыхнулся, но стал быстро собираться. Пока Кольцов одевался, в рабочий чат сослуживцы стали кидать сообщения, что в доме № 45 по улице Коммунистической произошел взрыв бытового газа. Черт, Олег! Тут позвонила мать.
– Алло, Вася, алло! Там ужас… Дом Петрова… О Господи!
– Да, мам, я знаю уже. Я вылетаю туда…
– Стой, стой, Вася! Галя мне только что звонила! – голос матери дрогнул на том конце. Но Кольцов отмахнулся от плохого предчувствия, как от надоедливой мухи.
– Мама, сейчас некогда…
– Вася, Миша там! – прошептала она.
– Что? Что ты такое говоришь, мам!
