– А зря. Здесь никому нельзя верить, друзьям – в последнюю очередь, те, кто сегодня с тобой дружат, завтра с удовольствием утопят в дерьме, и не побоятся ради такого развлечения ручки замарать. Про Ник-Ника знаю мало, ну, в том плане, кто он такой, откуда появился, как стал тем, кем является. Зато знаю его сущность. Урод и подлец. Точнее одержимый подлец, маньяк.
– Маньяк? – Слово имело привкус греха и боли, испуганных глаз, свернувшейся крови и оскорбленной смертью земли.
– Маньяк. Он никого не убивал… наверное, не убивал… тут поручится не могу, у него еще тот характер, ну, скоро сама поймешь. Просто Ник-Ник, как бы это сказать поточнее… Ник-Ник охотится за красотой, у него идея – создать совершенную женщину, такую, которой покорится весь мир, причем покорится добровольно, и будет пищать от радости, если она примет власть в подарок.
– Бред.
– Согласна. – Сигарета, приклеившаяся к толстой губе, смотрится забавно, палочка в большой розовой масленке. Почему я раньше не замечала, какие у Айши крупные губы. А глаза, напротив, маленькие, узкие, словно пьяный художник неловко кистью мазанул. На круглом лице глаза теряются, и губы нагло выпирают, привлекая внимание. Губы шевельнулись, и выплюнули очередную порцию откровений. – Ник-Ник сдвинут на красоте. Ни тебе, ни мне не понять. Считает себя Творцом, а еще очень не любит, когда творения перестают ему подчиняться. Стоит нарушить хоть один запрет, стоит хоть раз, один единственный раз перешагнуть нарисованную им границу, и все, ты перестаешь быть Проектом.
– Чем?
– Проектом. Думаешь, ты для него человек? Нет, милая, ты – проект, новый, интересный проект. С тобой можно работать, использовать в качестве живой глины. Придавая ей ту форму, которая хочется Ник-Нику. И работать он будет до тех пор, пока по его мнению, ты не достигнешь совершенства.
– А потом?
– Потом не будет. Ник-Ник отпустит тебя на все четыре стороны, он не жадный, он позволит тебе жить, как ты захочешь, только вот… никто из нас не сумел прожить больше года.
– Почему?
– Не знаю. Мистика. Ты веришь в мистику?
– Не очень.
– Зря. – В узких глазах Айши, дочери Севера, предводительницы белых волков и хозяйке полярной ночи, проклятым серебром блестело Знание. То самое знание, которое передается с кровью, с жирными черными волосами и блинообразным лицом, с дедовским бубном, огнем и тенями на стене. Это знание требовало веры и обещало ответы на вопросы, на все и сразу.
– Берегись, как только он приведет новенькую.
– Новенькую?
– Слушай, подруга, ты что, совсем не врубешься? Я тут битый час распинаюсь, как девочка, а ты вообще… – Айша затушила, точнее размазала окурок по дну стильной пепельницы. – Как только он заканчивает проект, сразу начинает новый. И тогда все, каюк. Без него ни мне, ни тебе не выжить, понимаешь?
– Почему?
– Да откуда мне знать! Судьба такая! Девчонки про Черную Леди говорят, которая в Зеркале обитается, дескать, она убивает. Я раньше думала, что все это хрень, а потом… Летиция, была такая до меня, подписала – кстати, с полного одобрения Ник-Ника – контракт с зарубежной фирмой. Контракт выгодный, бабла куча, перспектив – две кучи, в общем, ухватила синюю птицу за хвост. Я ей дико завидовала, а она… Блин, сиганула с крыши за день до отлета. Вот просто взяла, подошла к краю и шагнула в пустоту. Варавва нажралась снотворного. Юкка прожила дольше всех. Два года. Два года на игле и в результате смерть в подворотне от руки какого-то обдолбанного ублюдка. Ее даже опознали не сразу. Была еще Мирта, но я про нее не знаю, кажется, свалила куда-то. – Айша извлекла из пачки еще одну сигарету и закурила. – После каждого случая такая шумих поднималась, тебе не рассказать… Милиция, репортеры, сплетники, частные детективы, кого только не было. Но… Но никто ничего не обнаружил. Сами они умирали. Понимаешь? Сами! Добровольно! Из несчастной любви к Ник-Нику, хотя, зуб даю, что никакой любви там и близко не было, этого ублюдка любить невозможно, да и не интересуется он бабами. Впрочем, мужиками тоже. Он интересуется только своими дурацкими проектами! Урод. Только я, слышишь, я не собираюсь умирать! Ни сейчас, ни потом, я превосходно проживу и без Ник-Ника. Мне контракты предлагают. Захочу, в Германию поеду, захочу – во Францию, а, захочу, вообще домой смотаюсь. Замуж выйду, ребенка рожу… – Айша всхлипнула. – Я ребенка хотела, но Ник-Ник запретил, сказал: выбирай, Маруся, или он, или карьера…
– Маруся – это ты?
– Я. Будем знакомы: Марина Кузнецова, можно просто Машка. А тебя как звать?
– Оксана.
– Оксана, значит. Ну, будем знакомы, Оксана. Слушай, Химера по имени Оксана, а где он тебя выкопал?
– В подземелье. – Я сказал чистейшую правду, а Маша-Айша не поверила, улыбнулась этак… снисходительно, типа: не хочешь, не говори.
– А тебя?
