Приближалась зима, а зиму Аронов не любил. Зима – это холод, мокрый снег и грязь, которая портит ботинки. Зимы из далеких детских воспоминаний очень отличалась от московских. Там, в воспоминаниях преобладал чистый белый снег, бодрящий мороз, заледеневшие горки, с которых можно скатываться, сидя на портфелях… Еще елка с рубиновой звездой, серебряным дождиком и снегом из ваты, мандарины и непременное шампанское для взрослых.
Теперь же Аронов предпочитал встречать Новый год в Европе. Чистые улочки, фонарики на деревьях, ангелочки в витринах и суетливая, радостная возня взрослых людей, окунувшихся в детство. Москва под новый год злилась: кто-то что-то не успевал, у кого-то не хватало денег, а у кого-то через край били проблемы…
До Нового года далеко – почти полных два месяца, а Аронов уже переживал, что придется остаться в Москве. Из-за нее, из-за Химеры, которую Лехин расписал почти на все эти долбанные предновогодние выставки-презентации-распродажи. Видите ли, девушка пользуется спросом… Еще бы ей не пользоваться, сколько сил вложено в каждый кусочек этого живого совершенства.
Лехин все гадает, как это Ник-Ник все сумел рассчитать и вывести Ксану в самый удобный для бизнеса момент, невдомек ему, глупому, что Аронов ничего и не рассчитывал. Он никогда ничего не рассчитывает, он просто надеется на удачу, и видит Бог, пока нет причин менять тактику.
Но что делать с портретом? Может, имеет смысл нанять специалиста? Нет, нет и еще раз нет. Аронов только представил результат: профессиональный, качественный и абсолютно безэмоциональный. Ни один специалист не способен понять сути происходящего, для них Девушка у Зеркала – сюжет стандартный и даже пошлый. Аронов должен все сделать сам, как прежде, иначе фортуна отвернется и…
– Скучаешь? – Лехин по обыкновению ввалился в кабинет без стука.
– Нет.
– Скучаешь, – гораздо более уверенно заявил он. – У тебя всегда осенью депресняк начинается. Уже начался, я вон по глазам вижу. Я ж тебя знаю, как облупленного, Аронов.
