– Красивая потому что. – Аронову было смешно, сидят два дурака и обсуждают стерву. Нет, дураков за столом трое, просто третий молчит, потому как не был женат на стерве, то ли повезло, то ли Машка не сочла Шерева достойной добычей, но у них дело ограничилось романом.
– Почему красивые бабы – такие сучки? Со мной развелась, за тебя выскочила… ты не подумай, я не обижаюсь, наоборот, спасибо сказать хочу, вовремя она слиняла, еще бы чуть-чуть и… Машка, она деньги задницей чует. Тебя обдерет, как липку, и снова на охоту выйдет… – Лехин вздохнул и закусил печаль маринованным грибочком. Жевал он медленно, размеренно, как старая корова, которой больше нечем заняться. И глаза у него сейчас коровьи, большие, печальные и совершенно тупые.
– Сколько она с тебя стрясла?
– Много. – Но за свободу Аронов готов был выложить и в три раза больше. Хорошо, что Машка об этом не догадывалась, иначе… Прав Лехин, сука она. В свое время выскочила замуж за более перспективного Марата, послав всех остальных поклонников по определенному адресу, а когда оказалось, что скромный директор ателье, кооператор и так далее зарабатывает в несколько раз больше хирурга, то и старая любовь вспыхнула с невиданной силой. Марату повезло: при разводе пострадало лишь чувство собственного достоинства, больше у него все равно ничего не было, а вот у Аронова другая ситуация. Но ладно, даст бог, обойдется, если Машуля сама заговорила о разводе, значит он ей и вправду нужен.
– Эта твоя новая девка хорошо работает. Хотя тоже сука…
– Почему? – Неожиданно подал голос Иван. – Нормальная девчонка, задурили голову дурочке, а теперь еще и обзываетесь.
– Да ладно тебе…
– Ни черта не ладно! Будто ты не знаешь, что… да по какому праву ты вообще их трогаешь? Для тебя это игра, забавная, интересная игра в то, что Николай Аронов умнее всех окружающих и способен любую кобылу превратить в королеву, а для них?
– Для них – возможность стать королевой. Они сами просили. И она тоже просила. Ты попробуй, предложи ей убраться восвояси, думаешь, послушает? Как бы не так. Да она тебя с землей сравняет, если осмелишься в мечту плюнуть. А все остальное… не более, чем случайность…
– Шесть раз подряд? Или семь? Извини, все время забываю, сколько их было. Та, предыдущая, она ведь пока жива? Интересно, как надолго. Какой там у нас рекорд? Два месяца? Три? Срок подходит, Аронов, подходит срок…
– Ванюша, – Ник-Ник постарался, чтобы голос звучал как можно спокойнее, – тебе домой пора. А то завтра мероприятие, а ты нажрался, как скотина, херню всякую несешь…
– Дурак ты Аронов! – Иван поднялся. – Ты что, не понимаешь? Рано или поздно с тобой тоже произойдет несчастный случай. Маленький такой, обыкновенный несчастный случай. Конечно, понимаешь. Ты ведь ждешь, правда? Игра, интересная такая игра… – Шерев покачнулся и чтобы не упасть ухватился за скатерть. На пол с оглушительным звоном посыпались тарелки и столовое серебро.
– Черт. Кажется я и в самом деле надрался… Я… это…
– Завтра поговорим.
– Да, Вань, – поддержал Лехин, – завтра. Все завтра. Кажется мы тут все нажрались… Мотыльки, блин.
