– А народ тащится. Тут три этажа, первый, где мы сейчас – ресторан, есть столики, есть кабинки. Второй – тоже ресторан, но спецефический, никаких кабинок и столиков, вместо них – кровати, как в древнем Риме. Хочешь лежи, хочешь сиди, можно откинуть полог, можно задернуть, чтобы уединение было. Третий – дискотека. Потолок стеклянный, хочешь поднимай, хочешь опускай. Полный эксклюзив. И это только из основного. Ну так как?
– Нормально. – Аронов решил, что проще закрыть тему, чем вдалбливать в пустую Лехинскую башку различия между эксклюзивом и варварским представлением о нем. Открывающаяся крыша… кровати… Господи, только бы никто не узнал, что Ник-Ник Аронов совладелец этого гибрида дискотеки и борделя.
– А вот и Ванька. – Лехин помахал рукой. Еще одна плебейская привычка, существующая вопреки всем стараниям Аронова. Ну сколько можно повторять, что привлекать внимание к своей персоне просто-напросто неприлично, официант и без всяких размахиваний руками знает, к какому столику привести гостя.
– Опаздываешь, – с упреком произнес Лехин.
– Лучше поздно, чем никогда. – Иван выглядел неплохо, Аронов в который раз подивился, сколь удачно сложились обстоятельства. Шерев словно создан для того, чтобы оттенить изысканную красоту Химеры.
Заказ делал Лехин, Ник-Нику хватило одного взгляда, брошенного в меню. «Радость капустницы». «Орденская лента». «Печаль махаона». Пусть с этой зоологией Марат разбирается, а то закажешь ненароком какой-нибудь жареной саранчи.
Поначалу разговор походил на дохлую анаконду, такой же длинный и никому нафиг ненужный. Погода, общие знакомые, чья-то жена, которую видели в модном ресторане с молодым и модным альфонсом, чей-то развод, чьи-то дети… кому это интересно? Бред да и только. Скукотища. Водка, правда, в меру холодная, а закуски против ожидания съедобны.
– Вот ты, Аронов, – Марат слегка захмелел, он вообще хмелеет очень быстро и поэтому на всяких там фуршетах-презентациях и иже с ними предпочитает обходится соком или на худой конец минеральной водой, но сегодня другой случай, сегодня Марат был в дружеской, ну или почти дружеской компании и поэтому пил, не стесняясь. – Вот ты скажи, Колян, лет двадцать назад, будучи юнцом сопливым мог ли ты предположить, кем станешь? Думал ли ты о карьере?
– Не думал.
Пьяный Марат согласно икнул и продолжил.
– И я не думал. Врачом хотел стать.
– И стал.
– Стал, а что толку? Вот кому врач нужен? Государство о нем заботится? Ни хрена не заботится. И учителя не нужны. Государству вообще никто не нужен, кроме налогоплательщиков… вот пахал бы я сейчас в какой-нибудь больничке, дежурил бы сутками, трахал медсестричек и пил спирт, а не… Чего мы пьем?
– Водка. Хорошая. – Подсказал Иван. При всем пристрастии к алкоголю, сегодня Шерев выглядел гораздо приличнее Марата, должно быть опыт сказывается.
– Вот, беленькую пьем, по офигенной цене за бутылку. Как буржуи. А мы с тобой и есть буржуи. Скажи, Колька, ты мечтал стать буржуем? Нет. И я не мечтал, а вон как получилось. Выпьем? – Призыв Лехина не остался без внимания, и Ник-Ник даже позавидовал другу: пьяным быть легко. Аронова же водка пока не брала, так, легкий шум в голове и никакого расслабляющего эффекта.
– А где наши одноклассники? В дерьме, Аронов. В полном и абсолютном дерьме. Жизнь дерьмо и мы с тобой тоже дерьмо, потому и выплыли, оно, знаешь ли, не тонет. А тот, кто был получше, утонули… Помнишь…
– Прекрати, – попросил Аронов, и Марат моментально пошел в атаку.
– Не хочешь вспоминать школу?
Аронову показалось, будто Лехин издевается. Да нет, глупости, Марат, кончено, себе на уме, но причин издеваться над товарищами вроде бы нету, и Ник-Ник, укорив себя за излишнюю мнительность, ответил.
– А что там вспоминать? Как курили в подсобке? И тряслись, что классуха занюхает? Или как самогонку впервые попробовали?
– Ага, и ты еще сблеванул с непривычки. – Поддержал беседу Лехин. – А я вообще отрубился. Очнулся ночью в кустах, домой крался, как нашкодивший кот, стыдно было… Ваньку, опять же, гоняли… а чего гоняли? Вань, ты не помнишь?
– Помню. – Шерев профессиональным жестом опрокинул стопку и занюхал кусочком хлеба. – Не нравился я вам, вот и все.
– Определенно, не нравился. – Аронов чувствовал, что захмелел, и черт побери, это было замечательное состояние.
– Воевали, а теперь пьем вместе… жизнь – странная штука.
– Странная. – Согласился Ник-Ник, сейчас он был готов согласиться с чем угодно, лишь бы вечер продолжался. В голове возникали удивительно логичные и правильные мысли, которые следовало бы записать, но увы, под рукой не наблюдалось ни блокнота, ни ручки, а искать было лень… поэтому Аронов просто наслаждался этим удивительным, близким к вдохновению состоянием. Завтра депрессия вернется, она всегда возвращается, но сегодня можно жить на полную катушку. Молодец, Лехин.
– Нет, ну прикинь, как нас повязало-то. Ты, Ванька и я. Машка опять же… Кстати, вы встречались?
– Встречались.
– И что?
– Сука она.
– Сука. – Охотно подтвердил Лехин. – Я еще тогда знал, что сука.
– Тогда зачем женился?
– А ты зачем?
