Они ошибаются, ибо пытаясь сохранить себя - теряют себя. Внутреннее спокойствие - это результат осознания своего могущества, обретённого в войне за самобытность, в войне с Системой. Лев Шестов: «Мы видим лишь поверхность явлений и не в силах проникнуть до той глубины, где таятся корни, из которых вырастает человеческая судьба». Но у нас есть силы пытаться проникнуть, сумма опытов этих попыток рождает знание своей силы. Каждая глубина сообщает способность к проникновению в неё. Глубине нужен познающий не меньше, чем познающему глубина. Преступление - это попытка проникнуть в глубину себя. Общепризнанный теоретик добродетелей Аристотель учил: «Добродетель - это способность поступать наилучшим образом во всём, что касается удовольствий и страданий, а порочность - это её противоположность». Не густо. Он не сказал, что добродетель - это поступки согласно мнения большинства, законов, всё то, что одобрено Системой. Никто не хочет брать на себя труд определять самостоятельно, что есть лучшее. Этот труд и есть свобода. Поступать наилучшим образом - это поступать согласно самому себе, но сначала нужно узнать кто ты, в противном случае велика вероятность самообмана: будешь думать, что поступаешь по своему, а в действительности - по-чужому. Добро - это свобода, поэтому добродетель - это делание свободы своей волей. Добродетель всегда Преступление. Добродетель - это всегда смелость устанавливать свои правила и жить согласно им. «Добрые добры потому, что хотят быть хорошими, преступники злы потому, что хотят быть дурными», - сказал Мезьер. Так думают все. Хотя, пожалуй, «думают» не подходит; думанье к таким заключениям не приходит, бессовестно не упрощает. Оно не торопится определить, а пытается объяснить, не обобщает, а изучает каждый момент отдельно; оно не судит, а констатирует факт. Думающий - не обвиняет. Он имеет смелость додумать до конца: добрые добры потому, что выгодно казаться добрыми, преступники «злы» потому, что хотят быть, а не казаться. Напрасно мы требуем от жизни себе оправданий. «У тебя есть всё, чтобы оправдать себя самому, оправдать меня», - твердит она человеку. Слышат её лишь единицы. Сохраняющий
ощущение своей значимости лишь при условии одобрения его действий
