Абсолютный Преступник - это правда о свободе. Не о той «свободе», которую низвели до возможности выбора между «добром» и «злом», а о свободе - воле человека, захотевшего стать самим собою. О свободе, которая не ставит перед выбором, ибо она «по ту сторону добра и зла». Преступник верен себе и поэтому уверен, и поэтому ничего никому не объясняет и не оправдывается. «Пока человек свободен, пока свобода человека не парализована, пока человек волен делать всё, что ему вздумается, всё, что ему нужно, он не объясняет. Объясняет тот, у кого нет сил делать по-своему, кто покорился чуждой ему власти. Тот же, кто свободен, не только не ищет объяснений, но в самой возможности объяснений верным чувством отгадывает величайшую угрозу своей «свободе» (Лев Шестов). «Жизнь человека есть конечное стремление к бесконечному. У него есть шанс убрать у стремления качество конечности - быть свободным, то есть, быть Преступником. Неверящая себе трусливая слабость назвала свободу грехом, подлинность - преступлением. «Ты не можешь, поэтому ты должен», -внушает Система человеку. «Я Могу и поэтому не должен», - отвечает Преступник. Люди -рабы «несотворённых» истин, рабы придумавших эти «истины». Не раб - творящий свою истину. «Создай меня», - это слова истины, их слышит только Преступник. Она есть чистый лист, писать на котором может лишь утративший страх. Слабые довольствуются чьими-то черновиками из мусорной урны истории. Сильный находит в «данном» не «необходимое», которое его обязывает принять, а возможное, которое ему предстоит осуществить самому. Философ Кьеркегор произнёс выстраданное: «Для Бога всё возможно.» Но он не решится продолжить дальше: это значит, что и для меня всё возможно, возможности Бога - мои возможности, ибо Бог - это Я - Преступник. «Твоя судьба - в твоих руках», - говорит мир человеку. Поверивший приступает к работе, но не тут-то было, «на помощь» приходят другие. Они уверяют человека в том, что их намерения благие и помощь ему необходима. Дольше возможны два варианта развития событий: он продолжает верить другим, чем обманывает себя, или же гонит от себя ложь других, ибо противно ему заниматься самообманом. Не ложно живущий отказывает миру в праве решать его судьбу, тому миру, чья «сила» суть немощь и бессилие верящих ему. «Любви не прикажешь», - говорят люди, правду говорят. Но, видимо, сами не верят в то, то говорят, потому что приказывают не любить себе и другим. Не любить кого-то или что-то, последнее чаще. Ведь любовь - это чувство не только к человеку, но и к мысли, занятию, идее, убеждению, к свободе и независимости. Особенно актуально отдавать приказы чьей-то любви к тому, к чему сам приказывающий любви не испытывает. Пример: мне всю жизнь приказывают не любить свободу, что значит не любить самого себя. Говорят: ты люби, никто не запрещает, только не показывай на деле, не будь бунтовщиком против Системы - Преступником. «Не могу, - отвечаю я, - что же это за любовь, если не доказывать её делом». За любовь, как известно, и пострадать не грех. А то смотришь: за нелюбовь к себе людишки страдают, вот где беда то. Чуть не забыл: ведь для человека свято то, что он любит. так ведь всё кем-то любимо. Это что же выходит: всё свято? Аристотель сказал, что бытиё - это то, что тождественно себе; противоречащее себе не может существовать. Или Аристотель ошибся, или мир изменился, ибо тождественного себе бытия мало, а противоречащее себе на каждом шагу доказывает свою способность существовать. Видимо, следует всё-таки разграничить «бытиё» и «существование». Существование осуждает бытиё, а бытиё презирает существование. Вероятности многих знаний человеческих ходят по миру, переодевшись в одежды достоверности. Кьеркегор: «Бог есть любовь. Ты и отдалённо себе не представляешь, как Он страдает. Он ведь знает, сколь тяжело и мучительно тебе. Но изменить тут Он не может ничего, потому что иначе Он сам должен был бы стать чем-то другим, а не любовью». Не могу Бога - это моё Могу. Он ждёт, когда человек захочет стать Им и этим избавит Его от страданий. Спасают его немногие, их любовь не бессильна. Лишь бы Он точно знал, сколь нелегко оправдывать мне Его своей воле. Кант говорил, что человек виновен самим фактом возможности свободы; Гегель утверждал, что человек виновен уже в своей способности действовать, действие - возможная материя проступка и Преступления. Поскольку суть сказанного обеими одна - человек виновен, - то и ответить можно сразу обеим. Сказать, что человек виновен самим фактом возможности свободы - это сказать, что человек виновен самим фактом того, что он человек, ибо свобода - это то, что делает человека тем, кто он есть. Сказать, что человек виновен уже в своей способности действовать, - это вынести оправдательный приговор малодушному бездействию. Свобода берёт всю вину человека на себя. Апостолы Системы всегда вменяли вину человеку за его любовь к свободе. И эти спекулянты мысли, жизненный путь которых - это аллея между кабинетом и кафедрой университета, тому не исключение. Печально то, что человек поверил кантам и гегелям, поверил в свою виновность и раскаялся перед Системой в грехе свободы. Как же быть с ещё одной известной формулой Гегеля: что действительно, то разумно, и наоборот. Если он говорит: вина в способности действовать, то выходит -что виновно, то разумно. Довёл таки разумность виновности спекулянт мысли.
