другими никакой значимостью не обладает. Значимость - это самособойность. Значимый - всегда Преступник. Подтверждение своей значимости он находит в осуждении Системой. «Лучшее, что есть в тебе, ты сам не знаешь», - сказал Ницше. Незнание лучшего в себе не позволяет полюбить себя. Знать о себе от других - что может быть хуже этого. «Вы убегаете к ближнему от самих себя и хотите из этого ещё свою добродетель сделать, но я насквозь вижу ваше самоотречение» (Ницше). «Раз ложь так нужна для жизни, то и не менее нужно людям думать, что эта ложь не есть ложь, а истина». Пусть так, но пускай не требуют ложности от тех, кому противно себя обманывать. Ницше говорил, что на людях он думает как все, и поэтому искал уединения, чтобы чувствовать свою мысль свободной. Я замечаю за собой, что и на людях я уже не могу думать как все и быть как все. Меня перестали смущать непонимающие взгляды, выражения лиц и возгласы; желание нравится вытеснено желанием быть самим собой. Уединения я всё равно ищу, ищу возможности молитвы: разговора с собой. «В одиночестве ты сам пожираешь себя, на людях - тебя пожирают многие: теперь выбирай!» Мне уже не нужно выбирать, ибо давно одиночество перестало быть пожиранием себя, сделавшись понимание, а людям я сделался не по вкусу и не по зубам. Везде я учусь любить себя. Отрекающийся от себя во имя «ближнего», «добра» - обрекает себя на ненависть к ближнему и добру. Всё, что требует отречение от себя, нелюбви к себе будет проклято самой жизнью. Шопенгауэр утверждал, что в барыше остаётся всегда тот, кто жертвует наслаждением, чтобы уйти от страдания. Разве отсутствие наслаждения и страдания это не одно и то же? Разве жизнь не мстит страданием тому, кто не наслаждается ею. Страдание не существует для наслаждающегося ибо даже там, где другой страдает, он наслаждается своей способностью переносить страдания. Всякая попытка уйти от страдания возбуждает в нём азарт преследователя, а в человеке - манию преследования, и вся жизнь превращается в сплошной побег от того, что может сделать тебя сильнее. У барышей остаётся всегда тот, кто не уходит от страданий, кто хочет испытать наслаждение собственным Могу. В барыше всегда - Преступник, его барыш - свобода. Не человек гоняется за истиной, а она за человеком. Если что-то говорит: «Догони меня, я истина», - вспомни одиннадцатую заповедь: не ведись. Всё, что она может сказать: чувствуй. Убегающий от правды о себе убегает от истины, поэтому ей часто приходится гоняться за человеком. Я знаю. Я сам долго от неё бегал. Догнала в одиночной камере. Я думал, она пришла утешить меня... Вместо этого я услышал: «Помоги мне, создай меня». Это была она! Я узнал её по примете: она напоминает всегда человеку, что он Создатель. Достоевский назвал тюрьму мёртвым домом. Здесь много мёртвых. Воскресать могут только мёртвые, это их привилегия. Воскресает не побоявшийся умереть за свою истину. «Сколько в этих странах погребено напрасно молодости, сколько великих сил погибло здесь даром! Ведь надо же всё сказать, ведь этот народ необыкновенный был народ. Ведь это, может быть, и есть самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего. Но погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незаконно, безвозвратно» (Ф. Достоевский. «Записки из мёртвого дома»).
Человек не хочет знать правды, ему предпочтительнее быть обманутым. «Помогите, обманите меня, успокойте, скажите, что всё будет хорошо», -просит слабый. «Конечно будет, родненький, ты, главное, делай то, что велено», - обещают спасители человечества. И никто не хочет помочь ему научиться обходиться без помощи, никто не скажет правды: Бог - это тот, кем тебе предстоит стать, лучше, чем сейчас - не будет. Он бы и не поверил. Спрос на ложь превышает предложение. «Меж тем, если задача познания -исчерпать всю глубину действительной жизни - то ведь опыт, поскольку он повторяется, не интересен, или, по крайней мере, имеет ограниченный
