- это «Сверх - Я», а Антисистема - «Я», узнавшее и принявшее свое «Оно». «В теперешнее время полезнее всего отрицание», рассуждал Базаров. Отрицание себя - требование Системы, отрицание всего, что требует отрицание себя - требование Антисистемы. Где Система, там нет вдохновения, где нет вдохновения - нет истинного чувства, нет чувства - нет человека. Системы нормативной регуляции мораль и право - две потаскухи, навязанные человеку их сутенером государством, они заражают его заболеванием немогущества, первый симптом которого: законопослушание. Система - это все, что учит: «Не возлюби себя». Безликость продает она человеку. Свобода - цена покупки. «Сделка состоялась», - читаю на лицах законопослушных. Слабый дух нуждается в Системе, в которой он сможет «понять» свое собственное содержание; лишь посадив себя в клетку, он решается приблизиться к себе. Иерархия - первый признак Системы, все ползущее по лестнице должностей, титулов, постов и званий суть лакеи ее. «Не подлежит никакому сомнению, что многие запреты введены лишь для того, чтобы поддерживать власть тех, кто может карать и прощать преступивших их» (Элиас Канетти). Система - это Платон, Аристотель, Гегель. Антисистема - это Штирнер, Кьеркегор, Достоевский, Ницше, Ошо. «Один-единственный момент может стать вечностью, потому что вопрос не в длительности, вопрос в глубине» (Ошо). Длительность - это Система. Глубина - Антисистема. «Всякая власть от Бога», - учил Апостол Системы Павел, ранее поведавший о себе: «. получив власть от первосвященников для многих святых заключал в темнице, и, когда убивали их, я подавал на то голос». Так от Бога власть, или все же Бог от власти? Фарисеи отказывались видеть в распятом Преступнике Мессию. Незаконность его божественности возмущала их праведность. История человечества насчитывает 14,5 тысяч воин, в ходе которых убито 4 млрд. человек. Все войны - плоды Системы. Свобода дышит бунтом, ее легкие -Антисистема. Преступление - эрекция свободы. Абсолютный Преступник -это ее эрегированный орган, насилующий Систему. Система - это всегда маска; скрыть истину объяснения, упаковать в форму из слов, норм и запретов, спасти малодушие структурой, порядком унять невыносимость свободы, - ее забота. Нелюбящий себя находит в ней успокоенье. «Отвергни собственную сущность, стань явлением моим», - приказ ее спешит он выполнять. И на раздачу ложных смыслов ползет униженное Я. Рекруты Системы поглощены усердной службой господину и слишком заняты пресмыканием, чтобы услышать свободы голос: «Измерь глубину свою силой преступающей воли. Выкуй молотом «духа Могу Спасителя». «Слишком свободный, чтобы жить», - выносит вердикт Система и заключает бунтующего туда, где есть все, чтобы не жить. Психологи утверждают, что в семьях, где родители ругаются, дети вырастают преступниками. Почему? Они не хотят быть такими же, как их родители, они становятся врагами Системы, которая отняла у их родителей способность любить. Создатель социологии, как самостоятельной науки Дюркгейм пришел к выводу, что преступность есть нормальное общественное явление. Своим развитием общество во многом обязано преступности. «Преступность - почва прогресса общества». Он утверждал, что даже если у общества получится перевоспитать или уничтожить преступников, то возникнет необходимость сделать преступными иные действия, не считавшиеся таковыми ранее. Преступник, по Дюркгейму, представляет собой отрицательную ролевую модель поведения, необходимую для формирования нормального члена общества. Вот оно как, а нормальные живут и не знают, что их нормальность - плод чьей-то ненормальности.
