История человечества пропитана ложью. Кровожадных злодеев назвали великими полководцами и вождями народов, войны - священными, великими и освободительными, убийство и грабеж - государственной необходимостью, душевную проституцию - искусством политики и т. д. Все так запутано, что уже не понять, где правда, у каждого она своя. Жаждущему познать сущность вещей не на что опереться, он ищет и не находит точку отсчета. Барахтанье в относительности, невозможность знать, а лишь предполагать лишает жизнь радости. Но ведь если есть стремление понять суть, значит должны быть силы для осуществления его. Ложь и страх отнимают силу. Аполлоний говорил, что ложь - это удел раба. История человечества поэтому есть история рабства. Знание обретает лишь свободный. А пока... ложность положения обязывает не знать. Уставший от лжи и страха становится Преступником. «Как далеко ты можешь зайти в своем поиске?», - спрашивает себя Преступник. Он не ищет ничего готового, его поиск - это творчество своего; он сам создает то, что ищет. Гетте сказал: «Никто против Бога, кроме самого Бога». Никто против человека, кроме самого человека: он идет против себя, всякий раз, когда боится быть Богом, то есть Самим Собою. Человек бережет себя, словно ценную бутылку вина, хранит, любуется и все откладывает откупорку, как будто опасаясь, что содержимое не оправдает ожиданий. Все откладывает изведать себя на вкус, находится в предвкушении вместо того, чтобы выпить себя залпом или не спеша, смакуя, - главное, чтоб до дна, с осадком. Зачем жить от себя не пьянея?
Теренций говорил: «Едва ли я стал бы по своей воле заниматься делами, которые вменяются мне в обязанность». Люди не живут, а исполняют обязанности. «Жить» - это жить по своей воле, все другое - ложь. Все обязующее и подчиняющее превращает человека в служащего, воля которого утратила силу, способную создать себе право не быть обязанным. Так называемое «чувство долга» у большинстве своем лишь маскировка импотенции духа. Неспособность достичь желаемого перенаряжают в желанность достигнутого. «Дурные люди делают то, о чем хорошие только мечтают» (Г. Эварт). Человек упорно не желает занять себя всего, ибо для этого нужно сделать нечто, требующее смелости, - прогнать со своей территории оккупантов: обязанности, устои, нравы, законы, все то, что придумано другими. Не желает потому, что уже не может, его Могу не дееспособны. Большинство людей всегда недовольны собой, те же немногие, кто довольствуются собой, пребывают в этом состоянии по разным причинам: одни (и их большинство) - довольствуются ложью о себе, довольных, тех, кто осмелился знать правду - единицы; и только эти единицы довольствуются собой полноправно. То, что принято называть «Злой волей», есть Своя Воля. Малодушные нарекают все самобытное и не общее злым, чтобы вынудить его предать свою самобытность и примкнуть к общему; либо как мы, либо злодей. Наибольшее зло всегда совершается под видом «борьбы со злом». «Природа не дала нам познания предела вещей, -сказал Цицерон. Когда говорят, что природа нам чего-то не дала, то это значит лишь страх знать, что она дала все. Если не даются познанию пределы вещей, то это значит, что этих пределов не существует. Но беспредельность вещей пугает человека, не осознавшего свою беспредельность. Человек пугается своего отражения, не понимая, что беспредельность вещей есть отражение его беспредельности. Он своим страхом выдумывает искусственные пределы.
Тюрьма способствует любви; разделенные насильно начинают любить еще больше. На расстоянии любить человека легче. Этим, видимо, объясняется отшельничество и монашество. Невозможность любви гонит в одиночество. Знания, полученные в результате изучения животного в условиях неволи, не удовлетворяют ученых, ибо не отображают сущность в полной мере; лишь в условиях свободы открывается подлинная природа существа. Позволить себе делать все может лишь тот, кто верит в себя, верит в свой внутренний закон. Его уверенность рождает спрос на внешние законы и заповеди. «Желудки, подверженные расстройству, нуждаются в искусственных ограничениях и предписаниях. Что до здоровых желудков, то они попросту следуют предписаниям своего естественного лечения» (Монтень).
