Философская драма полностью

МАТЬ: Я в самом деле устала, и мне бы хотелось (вот клянусь тебе – искренне бы хотелось), чтобы этот человек оказался последним. Это ужасно утомительно – убивать. Знаешь, мне, в сущности, все равно, где я умру, возле моря или среди вот этих равнин, но я очень хочу, чтобы мы уехали отсюда вместе с тобой.

МАРТА: Мы уедем вместе отсюда, и это будет наш звёздный час! Соберитесь с силами, мать, осталось сделать немногое. Вы ведь знаете, речь даже не о том, чтобы нам с вами его конкретно убить… Он выпьет свой чай и уснёт. Мы отнесём его к реке ещё живого. А там он утонет. Он сам утонет: во сне, но – сам…

МАТЬ: Себе-то самой не лги, Марта! Он не сам утонет. Это мы его бросим в реку!

МАРТА: Бросить – это не убить! Мы сами у него жизнь не отнимаем. Отнимает – вода!

МАТЬ: Да?

МАРТА: Да!

МАТЬ: Марта, я ещё не выжила из ума. Что ты несёшь? В уголовном суде судят не воду, а человека. Того человека, который столкнул мертвеца в воду, за смерть в этой воде отвечает он.

МАРТА: Ну и пусть себе отвечает!.. Не беспокойтесь: его отыщут нескоро, нас уже не будет здесь… Он прибьётся к плотине вместе с другими горемыками, кому в жизни тоже не повезло и кто с открытыми глазами бросился в воду… В тот день, когда мы с вами смотрели (помните?), как рабочие чистят плотину, вы мне сами сказали, мать, что наши страдают меньше других и что жизнь сама по себе ещё более жестока, чем мы. Сказали?

МАТЬ: Сказала…

МАРТА: Так соберитесь же с силами: вы обретёте желанный покой, и мы наконец убежим отсюда.

МАТЬ: Да, я соберусь с силами. Иногда меня и вправду утешает мысль, что наши совсем не страдали. Может быть, и вправду – это не убийство, а просто… как бы сказать?.. Некоторое вмешательство, небольшая помощь, которую мы оказываем незнакомым нам жизням, чтобы они без мучений перешли в смерть?.. В самом деле, обычная жизнь сама по себе гораздо более жестока, чем мы. Потому мне и трудно считать себя во всём виноватой…

Входит старый слуга. Он молча садится за конторкой. До конца сцены он ни разу не шевельнётся.

МАРТА: В какой комнате мы его поселим?

МАТЬ: Не важно в какой. Лишь бы только не высоко.

МАРТА: Да, в последний раз мы с вами намаялись из-за этих двух этажей.

Впервые за все время садится.

Мать, а правда, что там, на пляжах, песок обжигает ноги?

МАТЬ: Я никогда там не была, ты ведь знаешь. Но мне говорили, что солнце там сжигает всё вокруг.

МАРТА: В одной книге я прочитала, что оно пожирает в человеке всё, даже душу, и тело становится сверкающим, лёгким, но – внутри – пустым.

МАТЬ: Об этом ты и мечтаешь, Марта?

МАРТА: Да. Мне надоело всё время носить в себе душу. Это просто тяжело… Я хочу поскорее найти страну, где солнце убивает сомнения и вопросы… Мой дом не здесь.

МАТЬ: Но прежде нам предстоит ещё многое сделать. Если всё сойдёт благополучно, я, конечно, отправлюсь вместе с тобой. И всё же у меня нет ощущения, что это будет путь к моему дому. Знаешь, когда ты стар, на земле уже нет жилища, где бы ждал тебя отдых; хорошо уже то, что я сумела своими руками сложить из кирпичей вот этот жалкий, захламлённый воспоминаниями отель, в котором мне иногда всё же удаётся заснуть. Было бы, однако, ещё лучше, если бы вместе со сном я обрела бы и забвение всего вот этого сегодняшнего прошлого…

Встает и направляется к внутренней двери.

Подготовь всё что нужно, Марта. Если это проклятое дело вообще стоит нашего труда…

Уходит. Марта смотрит ей вслед, потом уходит в другую дверь.

Старый слуга встает из-за конторки, подходит к окну и смотрит на улицу. Наблюдает там за кем-то. В это время входит Ян, останавливается, оглядывает залу, замечает старика.

ЯН: Есть тут кто-нибудь?

Старик отвлекается от чего-то за окном и идет мимо Яна, но задерживается около него и смотрит.

Я спросил: тут кто-нибудь есть?

Посмотрев на конторку.

Старик слегка разводит руками и уходит. Ян задумчиво поворачивается к входной двери. В этот момент в нее входит Мария. Они смотрят друг на друга.

Ты – что? Следила за мной?

МАРИЯ: Прости, но я не могла по-другому. Может быть, я сразу же и уйду. Но – позволь мне хотя бы увидеть место, где я тебя оставляю.

ЯН: Сюда могут войти, и то, что я хочу сделать, окажется невозможным.

МАРИЯ: Тогда, по крайней мере, мы используем тот шанс, что я сделаю (если кто-то войдёт) так, что тебя наконец узнают. Хоть ты этого и не хочешь.

Он отворачивается. Пауза.

МАРИЯ(оглядывая залу): Это здесь?

ЯН: Да, это здесь. В эту дверь я ушёл двадцать лет назад… Моя сестра была маленькой девочкой. Она играла в этом углу. Моя мать не пришла обнять меня на прощание. Тогда мне казалось, что мне это безразлично.

МАРИЯ: Ян, я не могу поверить, что они тебя сейчас не узнали. Мать всегда узнаёт своего сына.