Философская драма полностью

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА: Это мы уж читали. И тем не менее… Опять вы на что угодно внимание обращаете, кроме ног…

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА(читает):

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА: Ну достаточно!.. Или – ещё? Да нет… Так были на них всех брюки? Или нет?..

Попов молчит.

То-то и оно!.. Что ж вы тогда из-за своих так переживали? За экран прятались… Атам, в вашем сне, такой обычай оказался: там – все без брюк, все – с голыми коленками… Фантазия, так сказать, Морфея, причуда…

ПОПОВ: А чего ж тогда министр?

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА: А министр – сам по себе… Он вот без фантазии оказался…

ПОПОВ: Да?

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА: Да. А что? По-вашему, министр не может быть без фантазии? Да сколько угодно. Особенно – у нас, в России… И что же тогда у нас выходит? Выходит, один-единственный раз господин Попов – как все оказался… С голыми коленками… Как он! Как она! Как я, наконец!.. И – испугался! А чего испугался? Кого испугался?

ПОПОВ: Как – кого? Министра!

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА: Министра без… штанов?

ПОПОВ: А… бэ…

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА(передразнивая): А… бэ… Дались вам эти панталоны. Что вы в них прячете такого, чего у других нет? И ведь какого страху нагнали… Ну, ладно. Всё в порядке. Можете идти.

ПОПОВ: Что? Всё?.. И – ничего подписывать не надо?

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА(машет рукой): Бросьте! Что за крючкотворство?.. Эй, проводите Попова.

ШИНЕЛЬ-КОРОТЫШКА(подходит): Всё? Ну. поздравляю, от всей души, так сказать…

Жмет Попову руку.

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА(виснет на Попове): Ой, я так рада! Так счастлива!

ШИНЕЛЬ-ДЫЛДА: Ну, как говорится, с облегченьицем.

Жмет руку.

А успокаиваться – не советую. Впрочем: шучу, шучу!.. Отдыхайте. Приятных, так сказать, снов!

(Женщине)

Ты платок-то вернула?

ШИНЕЛЬ-ЖЕНЩИНА: А как же!..

Достает платок, завязывает на нем узелок и засовывает Попову в карман.

Это – чтоб нас не забывал.

Целует Попова. Попов растерянно благодарит всех. Шинели уходят, помахав ему издали руками. Попов остаётся один. Стол отъезжает в глубину, на авансцену выдвигается кровать. Попов ложится, укрывается. Свет постепенно гаснет. В темноте звучит сладостный ангельский хор.

ХОР:

Около кровати загорается свеча. Попов просыпается, садится, откидывает одеяло. Видны его голые ноги. Он видит на спинке кровати свои брюки, радостно вскакивает, хватает их и собирается надеть. Но в это время за сценой раздаются чеканные шаги. Появляются все три шинели. Из-под распахнутых пол видно, что они в брюках. Они молча окружают кровать, глядя на Попова, застывшего с брюками в руках.

ПОПОВ(кричит): Это что? Это снова сон? Или это наяву?.. Это сон? Или наяву? Сон? Или…

Они молча сжимают кольцо, заслоняя его своими спинами от зрителя.

А-а-а-а!..

Затемнение.

КОНЕЦ ПЬЕСЫ

АЛЬБЕР КАМЮ

(При участии ВАЛЕНТИНА ГЕРМАНА)

Марта

Мария

Мать

Ян

Старый слуга

Пьеса написана Альбером Камю в 1943 году в оккупированной Гитлером Франции. Через 70 лет (в 2015 году) в путинской Москве Валентином Германом переделан её финал.