МАРТА: Знаете, большинство из них беседовало с нами о своих путешествиях, о политике… Словом – обо всём. Но только – не обо мне и не о моей матери… Именно об этом мы вас и просим. Будьте, если так можно сказать, немножко более эгоцентричны, занимайтесь самим собой, а не тем, кто – напротив вас. Это так, в общем-то несложно. Бывало даже, что некоторые нам рассказывали про свою собственную жизнь, про то, кто они такие… Всё это в порядке вещей. В круг обязанностей, за которые мы получаем деньги, входит, в конечном счёте, и обязанность выслушивать клиента. Но плата за пансион не может, разумеется, включать в себя обязанность хозяев гостиницы отвечать на вопросы клиентов касательно собственной жизни. Моя мать иногда отвечает – по причине своего полного безразличия ко всему этому, но я отказываюсь – из принципа. Если вы это хорошо себе уясните, мы не только придём к согласию, но вы скоро обнаружите, что ещё о многом можете нам рассказать, и что человек получает порой удовольствие оттого, что его кто-то слушает, и именно тогда, когда он начинает говорить о себе.
ЯН: К сожалению, я не умею интересно рассказывать о себе. Да это, впрочем, и ни к чему. Если я остановлюсь у вас на короткое время, зачем вам знать обо мне?.. А если останусь надолго, у вас и без моих рассказов будет возможность понять, кто я такой.
МАРТА: Надеюсь только, что вы не станете таить на меня обиду за то, что я вам сейчас сказала. Я всегда считала полезным показывать вещи такими, каковы они есть, и я не могла позволить вам продолжать разговор в манере, которая в конце концов испортила бы наши отношения. Мои слова продиктованы здравым смыслом. Поскольку до этого дня у нас не было ничего общего с вами, нет никаких оснований и для того, чтобы между нами сразу возникла какая-то душевная близость.
ЯН: Понятно… Нет-нет, я уже всё вам простил. В самом деле, я и сам знаю, что близость не возникает внезапно…
Входит мать.
МАТЬ: Здравствуйте, сударь. Комната для вас готова.
ЯН: Весьма вам благодарен… сударыня.
Мать садится.
МАТЬ
МАРТА: Да.
МАТЬ: Можно взглянуть? Прошу извинить меня, сударь, полиция на сей счёт очень придирчива. Да, вот, пожалуйста, моя дочь не указала причину вашего прибытия: состояние здоровья, деловая цель или… туристическая поездка?
ЯН: Скорее всего… речь здесь может идти… о туризме.
МАТЬ: Вероятно, из-за монастыря? О нашем монастыре говорят много хорошего…
ЯН: Да, я об этом, действительно, слышал. Но мне просто захотелось ещё раз увидеть край, который я некогда знал и о котором у меня сохранились самые тёплые воспоминания.
МАРТА: Вы тут жили?
ЯН: Нет-нет… Но когда-то, очень давно, я случайно оказался здесь проездом. И я… до сих пор не забыл об этом.
МАТЬ: Вот как? Но ведь у нас тут, в сущности, просто крохотная деревенька.
ЯН: Да, конечно… Но мне она очень нравится. С первых минут я чувствую себя так, будто оказался… в родном доме.
МАТЬ: Вы… собираетесь остаться надолго?
ЯН: Не знаю… Это может, наверно, показаться странным, но… я – в самом деле не знаю. Чтобы где-то остаться, нужны серьёзные поводы, нужно, чтобы отыскались… друзья… чтобы какие-то люди питали к вам… нежные чувства. Без этого нет никаких причин оставаться именно здесь, а не в любом другом месте… И… поскольку трудно заранее знать, как тебя примут… вполне естественно, что мне и самому не известно, как я поступлю.
МАРТА: Всё это не слишком понятно.
ЯН: Да, но я не умею объяснить вам понятнее.
МАТЬ: Помилуйте, да вам здесь всё очень быстро наскучит!
ЯН: Нет, у меня верное сердце, и я быстро могу всё вспомнить, что было… Если, конечно, представится случай.
МАРТА
ЯН
МАТЬ: С той поры прошли годы и годы… Столько лет утекло, что я уж больше не знаю, когда это всё началось, и даже забыла, какой тогда я была. А это моя дочь…
МАРТА: Мать, вам незачем толковать об этих вещах.
МАТЬ: Ты права, Марта.
ЯН: Почему же? Я очень хорошо понимаю ваши чувства, сударыня. Чувства, к которым человек приходит в конце долгой жизни, наполненной непрерывным трудом! Но, может быть, всё бы переменилось, будь вам оказана поддержка, какую надлежит оказывать всякой женщине. Поддержка сильной мужской руки…
МАТЬ: Ах, когда-то она поддерживала меня, но работы было всё равно слишком много. Мы с мужем едва с ней справлялись. У нас даже не было времени друг о друге подумать, и мне кажется, я забыла о нём ещё до того, как он умер.
ЯН: Да?.. Да… Мне понятно всё это… Но… но если бы руку помощи протянул вам… сын?.. Уж его-то, наверно, вы не забыли?
МАРТА: Мать, мать!.. Нам ещё многое надо сделать…
МАТЬ: Сын!.. Ах, я очень старая женщина!.. Старые женщины разучаются любить даже сына… Особенно, если его давно-о… нет перед глазами… Сердце, сударь, дряхлеет прежде всего остального тела.
