Философская драма полностью

МАТЬ: Узнаю словечко твоего отца, Марта. Но мне хотелось бы верить, что сегодня в последний раз нам нужно заботиться о благоразумии. Как странно! Твой отец говорил мне про благоразумие, чтобы развеять свой страх перед стучащимся в дверь жандармом, а ты употребляешь вот это его словечко, чтобы развеять во мне желание быть честной, которое вдруг – да, я согласна! – совершенно внезапно, совершенно неожиданно нашло на меня…

МАРТА: То, что вы называете желанием быть честной, не что иное, как просто желание спать… Мать, нам нужно решиться. Это будет нынешним вечером – или не будет уже никогда.

ЗАНАВЕС

Гостиничный номер. Ключ в замке. Дверь открывается, входит Ян.

ЯН(разговаривает сам с собой): Ну вот я и в номере… Придётся провести здесь целую ночь. Мария права: это будут нелёгкие часы… Что она сейчас делает, о чём думает у себя, в той, другой гостинице?.. О чём она думает у себя в номере, со стеснённым сердцем, с сухими глазами, съёжившись в кресле?.. Там, у нас дома, вечерА – это всегда обещание счастья! А здесь – всё наоборот… Ну, ну, не надо… Моя тревога беспочвенна. Или – нет?.. Чёрт его знает… Человек должен знать, чего хочет. А я не знаю, чего я хочу. Знаю только, что в этой комнате будет всё решено. Всё получается как-то глупо. Что я вообще тут делаю? Мне хочется – уйти, обрести поскорее Марию и снова почувствовать себя счастливым… Но нет, на мне лежит ответственность за мать и сестру. Я их слишком надолго забыл. Да, в этой комнате всё решится… Но как в ней холодно! Я уже ничего тут не узнаю, всё переделано заново. Она похожа теперь на все гостиничные номера в чужих городах, куда каждую ночь приходят одинокие мужчины. Я тоже изведал такое. И – не раз… Мне казалось тогда, что я непременно должен найти там ответ на свои вопросы. Возможно, я получу его здесь…

Смотрит в окно.

Небо хмурится. И опять она тут как тут, моя давняя тоска!.. Она сидит у меня где-то здесь, в глубине тела, как незажившая рана, и ноет при каждом моём движении. Я знаю её имя. Это – боязнь вечного одиночества, страх, что ответа нет и не будет. Да и кто тебе может ответить в случайном гостиничном номере?

Он подходит к звонку, колеблется, потом звонит. Никакого ответа. Несколько секунд тишины, потом – шаги. Один удар в дверь. Дверь распахивается. В ней возникает старый слуга. Он застыл неподвижно и молчит.

ЯН: Нет – нет, ничего!.. Извините меня. Я только хотел узнать, отзовётся ли кто-нибудь, работает ли звонок.

Старик глядит на него, потом затворяет дверь. Шаги удаляются.

ЯН: Звонок работает, но старик молчит. Это не ответ. Что же мне делать? О мой Боже! Помоги мне найти нужные слова или сделай, Господи, так, чтобы я отказался от этой напрасной затеи и снова обрёл любовь Марии… И дай мне тогда силу выбрать то, что я предпочту, и силу до конца держаться этого выбора…

Помедлив, снова звонит. Ждёт. Двойной стук в дверь. Входит мать.

ЯН: Сударыня!

МАТЬ: Слушаю вас.

ЯН: Я только что принял решение: вечером, сразу после ужина, я уйду. За комнату я, разумеется, уплачу. (Она молча смотрит на него). Понимаю, вас это должно удивить. Но главное – не считайте себя ни в чём виноватой. Я испытываю к вам только симпатию, даже… большую симпатию. Но… если говорить откровенно, тут мне как-то не по себе, я предпочёл бы больше у вас не задерживаться.

МАТЬ: Это пустяки, сударь. В принципе, вы совершенно свободны. Но после ужина ваши намерения могут снова перемениться. Мы повинуемся порой первому впечатлению, а потом всё само собою улаживается, и в конце концов мы привыкаем…

ЯН: Вряд ли, сударыня. Но мне бы, однако, не хотелось, чтобы вы думали, будто я ухожу недовольным. Напротив, я вам очень признателен за то, как вы меня приняли. Мне даже показалось, что… я чувствую ваше доброе ко мне отношение.

МАТЬ: Это вполне естественно, сударь. У меня не было никаких причин выказывать вам враждебность.

ЯН: В самом деле, так оно, наверно, и есть. Но я вам об этом говорю только лишь потому, что хочу с вами расстаться по-доброму. Быть может, через какое-то… через некоторое время… я… я снова сюда вернусь… Я… даже… я даже почти уверен в этом… Но сейчас у меня такое ощущение, что… я ошибся и что мне здесь нечего делать. Если быть до конца откровенным, я охвачен сейчас мучительным чувством, что это… это – не мой дом!

МАТЬ: Да, разумеется. Но обычно такие вещи мы чувствуем с первого взгляда.

ЯН: Вы правы. Но… видите ли… я немного рассеян. И потом, ведь – согласитесь – не так-то просто вернуться в страну, которую ты давно покинул. Надеюсь, вы понимаете это.

МАТЬ: Я понимаю вас, сударь, и очень хотела бы, чтобы у вас всё уладилось. Но тут мы, пожалуй, бессильны чем-либо вам помочь.