«Если именно мы считаем тело и душу едиными подобно дому, состоящему из многих частей, или (что, кстати не одно и то же! Автор.) подобно вещи и её свойствам, субъекту и предикату и т. д., то это является материализмом (о, ужас! о, боги!! Автор.) ибо и душа, и тело здесь рассматриваются, как вещи (откуда это вы взяли?! Автор.) Такое тождество представляет собою поверхностное (конечно! Автор.) и пустое (ещё бы! Автор.) определение, которого мы не имеем права (о, господи, страсти какие! Автор.) высказывать так как (слушайте, слушайте! Автор.) форма и материя не обладают одинаковым достоинством в отношении бытия; истинно достойное тождество мы должны понимать, как энтелехию».
И баста! И «душа есть причина, как цель»! Нечего сказать, хорошенькое объяснение! Сперва построили, на базе грубой антропоморфической или, вернее, социоморфической, аналогии картину мироздания, возвели на мировой пьедестал абстракцию цели, потом крестят всех святой её благодатью, ибо только это «достойно», а «достойно» оно, потому что высоко-высоко обретается высочайшая цель, как энтелехия мира. Но разве все эти идеалистические фокус-покусы хоть на гран убедительны?
Можно повернуть вопрос и рассмотреть его, так сказать, другого конца. Что живому свойственно ощущать, а особому живому — мыслить, не подлежит сомнению (что за «низшая» форма ощущений есть у растений, какова она конкретно, мы не знаем, но что она есть, эта гипотеза за себя имеет многое). Но, скажите на милость, почему это свойство органического тела нужно трактовать, как особую силу, считать её активной энтелехией; полагать, что она есть prius, и утверждать, что этот prius существует вне природной необходимости, а движется в другом измерении, целевом измерении, причём ему подчинена природная необходимость, а не наоборот? Характерно для Гегеля: он всемерно восстаёт против метафизических «сил» и тавтологических объяснений типа мольеровского «сон есть усыпительная сила». И здесь Гегель прав, когда он возражал против «звукорода», «теплорода», «флогистона», «жидкостей» и прочего. Но совсем другое, когда вводится ни на чём не основанная мистическая, «высшая» сила, vis vitalis «жизненная сила», долженствующая всё объяснить и ничего ровно не объясняющая!
А теперь мы поставим вопрос ещё и таким образом. Правда, мы не можем ещё создавать организмов из неорганической материи, хотя ещё Велер, в начале ⅩⅨ в., получил мочевину синтетическим путём. Но мы можем видоизменять организмы, выводить новые виды, создавать у данных организмов новые условные рефлексы (например, дрессировка животных) и т. д. Когда мы трансформируем неорганические вещества природы, то мы используем здесь природную необходимость, опираемся на неё, используем законы природы, заставляя природу работать на себя. Этот вопрос нами уже разбирался. Но скажите на милость, разве не то же самое происходит, когда мы «воспитываем» обезьяну или кролика, собаку или свинью? Когда морских львов заставляем играть в мяч или обезьяну ездить на велосипеде? Не то же самое происходит, когда Мичурин выводит новые сорта яблок или груш? Или когда Лысенко меняет вегетационные процессы? Или, когда выводят новые породы скота? Разве мы не пускаем во всех этих случаях в ход познанные законы природы, которые потому и «действуют», что они суть законы развития организмов, законы соотношений их организмов с другими факторами?
