На это нам могут тотчас же возразить: помилуйте, да, ведь, витализм, и Гегель, и Аристотель, и «душа» и «энтелехия», и «Цель» — ни капли не отрицали и не отрицают внешней необходимости. Они только утверждают, что внешняя необходимость есть форма проявления внутренней, имманентной целесообразности, которая есть верховное начало. Убили, господа хорошие! Так-таки и убили! Но страшна энтелехия, да милостива необходимость. В самом деле, разве вся эта аргументация выручает несчастных виталистов? Нимало. Ибо куда же девается в приводимых нами примерах этот пресловутый примат? Ведь что служит орудием в руках человека? Природные факторы, законы природы. И при их «помощи», т. е. при воздействии определённых природных факторов получается иное направление развития, каковое не было «имманентно» заложено в организме. Какое «благо», «цель», в жировом перерождении йоркширской свиньи, теряющей даже способность движения для этой самой свиньи? Куда девается примат энтелехии перед воздействием природных закономерностей? Сама «энтелехия» (т. е. в данном случае, психическая сторона филологического процесса, скажем, новых условных рефлексов) коренным образом меняется. Значит, «примат» приказал долго жить.
Но неуёмные критики поднимают здесь оглушительный вой. Вы же ввели — кричат они — другую энтелехию, энтелехию человека, его разум, его цели, и поэтому получили такой результат! Вы только подтвердили примат энтелехии, взяв принцип энтелехии в её более высокой форме, человеческой форме…
И это возражение неубедительно. Ибо: в данном случае никакой разницы нет для обсуждения нашей проблемы между случаем человеческого и не-человеческого вмешательства. «Между» «разумом» и объектом воздействия лежат природные факторы. Через них действует человек. Он их только комбинирует определённым образом, и они формируют новые качества и свойства организма в его телесности, ergo и его «энтелехию».
Таким образом, и это возражение падает. Природная необходимость и здесь одерживает свой блестящий триумф.
Вся виталистическая концепция, как концепция имманентной телеологии, в конечном счёте приводит к грубым формам телеологии, которая совпадает с теологией. Так было и с Аристотелем, у которого высшее благо и высшая цель переросла в Мастера Мира, то есть бога, космического Александра Македонского, наводящего «порядок» в Универсуме. Частички этой благодати, атомы и молекулы всеобщего блага, произрастают, как энтелехии организмов в иерархическом порядке, по армейской табели о рангах (ср. «формы» Фомы Аквинского). И поэтому: «всякое дыхание да хвалит господа!» Это и зовётся «возвышенным», «высоким», «достойным», «прекрасным» и т. д., по отношению к чему наша грешная материя есть категория второго сорта, низшая, недостойная, безобразная, грязная, греховная. Круг этих идей в их богословско-философской форме получал временами чрезвычайно широкое распространение, и теперь возродился в плоской форме у теоретиков фашизма.
Цель — примат цели — чистый волюнтаризм. Примат «духовного» и энтелехия. Мистическое созерцание мирового целого. Отодвигание назад интеллекта и рационального познания. Staatsbiologie, как главная наука. Мистический «голос крови» и мистика «органического» вообще. Gliederung идеалистического порядка, как структурный принцип Космоса.
Целевой критерий истины в тривиальной форме установок Гитлера, как организма, смыкающегося непосредственно с космической энтелехией (у египетских фараонов это было несколько тысячелетий тому назад!) «Духовное» овладение «народом» средствами производства (материальное пусть остаётся у капиталистов — это ничего, лишь бы «духовное» было!) и тому подобный вздор. Все эти картины деградации буржуазного общества, которое, умирая в действительном мире, с одной стороны, провоцирует отчаянное кровопускание и апеллирует к весьма материальным средствам истребления, а с другой — погружается в мистику ирреального, в глубине души, несмотря на официальный актуализм, тая старинные слова старинного отчаянья:
Воистину суета всяческая! Житие бо се — сон и сень и всуе мятётся всяк земнородный.
Или, как в «Эккезиасте»:
Vanitas vanitatum et omnia vanitas
Суета сует и всяческая суета.
Туда вам и дорога, милостивые государыни и милостивые государи.
<p><strong>Глава ⅩⅩⅠ. О современном естествознании и диалектическом материализме</strong></p>
