Философские обрывы полностью

Своим вочеловечением Бог Слово показал, что логосность есть природа нашей природы, основание человеческого существа, основа человеческой жизни и существования. Наше происхождение – от Бога, поэтому и существо наше, и жизнь наша, и существование наше всецело зависят от Бога (ср. Деян. 17:28; Кол. 3:1–4). В самом деле, по своему оригиналу и по своей глубочайшей внутренней сущности вся тварь – от Слова и ради Слова (ср. Кол. 1:16–17). С Ним, через Него и Им все возвращается к своему логосному состоянию и бытию: своей первобытной чистоте, красоте и силе, своим: да будет и бысть, своему раю. Ибо в Слове – рай, а во внелогосности – ад.

Логосность – это первоначальная особенность чувства. Устраните ее из чувства, и оно превратится в ад. Ибо что такое ад? – Чувство без Бога Слова, чувство, из которого вытеснен Бог. А рай? – Чувство Бога, чувство, пронизанное и исполненное Богом Словом. Действительно: ад есть обезбоженное, «чистое чувство», а рай – ологосенное, охристовленное, обогочеловеченное чувство.

Бог Слово стал человеком, чтобы человеческое чувство вернуть первобытной логосности, вытесненной грехом. В вочеловечившемся Боге Слове наше чувство возвращается своему логосу, своему смыслу, своему всесмыслу. Возвращается своему богообразию, христообразию и духообразию. Самой интимной своей тайной человеческое чувство исчезает в бездонных глубинах трисолнечного Бога и Господа. А это означает, что оно полно и совершенно только тогда, когда преобразится в Богочувство, в Христочувство, в Духочувство. Бог Слово для того и стал человеком, чтобы ологосить человеческое чувство. Возвращаясь к логосности, человеческое чувство освобождается от греха, безумия, помешательства, смерти. И этим возвращается к себе, к своей прасущности. Тогда самооощущение исполняется богоощущением, христоощущением.

Человеческое чувство есть чувство в настоящем смысле только Богом, Христом, то есть Богочувством, Христочувством. Без Бога Слова оно безумеет, корчится и умирает в страстях, в грехе, в бреду, в бессмыслице, в бесновании, в отчаянии, в себялюбии, в вечном становлении и вечной незавершенности. Оно всегда становится, но никогда не может стать действительным, интегральным. Обезбоженное, обезлогосенное человеческое чувство всегда умирает, и никак не может умереть. Это и есть тот евангельский червь, который не умирает, и огнь, который не угасает, – ад [ср. Мк. 9:44].

Мысль!.. Какая непостижимая тайна таится в природе человеческой мысли! Известно одно: она настолько непостижима, что человека охватывает жуть, как только он начинает мыслить о мысли. В поисках происхождения и природы мысли человеческий дух обезумеет, если не прибегнет к Слову, к Богочеловеку Христу, к Тому, в Ком единственно сладка ее тайна. Ибо мысль в прасущности своей имеет логосный характер.

Для меня мысль, любая мысль – величайшая мука под небом, до тех пор, пока она не вырвется в Богомысль, в Христомысль, то есть до тех пор, пока она не ологосится, не осмыслится. Действительно: мысль есть ад, если не преобразится в Христомысль. Без Слова человеческая мысль постоянно пребывает в алогосном бреду, делириуме, в сатанинском бессмысленном самоутверждении, в сатанинском: «мысль ради мысли», наподобие – l’art pour l’art[56].

Человеческая мысль безумеет от греха. Как и чувство. Единственный врач и единственное лекарство от этого безумия – Богочеловек, ибо Он есть вочеловечившийся Бог Слово. В Нем и Им человеческой мысли дана возможность и гарантировано бесконечное божественное усовершенствование. Он и стал человеком для того, чтобы эта планета, управляемая «голой», чистой человеческой мыслью, не превратилась бы окончательно и бесповоротно во всеобщий сумасшедший дом. Заметьте: удалившись от воплощенного Бога Слова, европейский континент тонет в бесчеловечности, в безумии, в культурном людоедстве, во всеистребительных войнах. Человек пожирает человека, нация – нацию, раса – расу.

Душа человечья!.. О, тайна тайн, о, чудо из чудес! Сердца всех паломников вечности разбиваются об нее. Люди живут душой, а не знают, что такое душа. Разве это не мука духу? Мука, до тех пор, пока Бог Слово не становится человеком, а тем самым и душой. И нам открывается тайна души: Слово. От Него происхождение ее, ее существо, ее оригинал; и в Нем – ее смысл, ее блаженство, ее вечность, ее рай. Поэтому она в своих самых интимных тайниках христоустремленна, богоустремленна.

В вочеловечившемся Боге Слове душа обрела своего Творца, поэтому чудесный Богочеловек и объявил благовестие: кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16:25). То есть: обретет ее сущность, ее смысл, ее ценность, ее рай, ее вечность, ее блаженство. Несоединенная с Богом Словом, душа пребывает вне себя. В вечном безумии и бессмысленном кружении из греха в грех, из страсти в страсть, из муки в муку. А это – ад, со всей его жутью и ужасами.