Тут она была права. Когда несколько лет слышишь слезные рыдания жены, оплакивающей детей, которые так и не появились на свет, крик двух малышей, требующих немного внимания, будет действительно желанным. Волнение родителей нарастало с каждым днем. Дедушка Брайт часто звонил, чтобы узнать, как идут дела. Зная, что Анна чувствует себя словно курица, запертая в курятнике, он время от времени аккуратно справлялся о ее душевном благополучии, но налицо были все признаки, что она переносит свое положение как истинный герой.
Октавий тоже часто звонил, чтобы удостовериться, что его маленькая девочка успешно выдерживает суровое испытание.
В середине седьмого месяца к нам с неожиданным визитом приехали брат Анны Стюарт и его жена Хизер.
– Это папа послал вас проверить, все ли у меня в порядке? – спросила Анна, как только они ввалились в нашу малюсенькую спальню.
– Не-а. Я просто хотел лично поделиться хорошей новостью, – ответил Стюарт. Лицо Анны погрустнело.
– Так ты приехал не для того, чтобы узнать, как я себя чувствую?
– Ну… конечно… Я имею в виду, конечно, мы хотим знать, как идут дела. Э-э, как идут дела, сестренка?
Хизер хлопнула его по спине и закатила глаза.
– В первую очередь мы приехали из-за тебя, Анна. Но у нас есть кое-какая действительно приятная новость, так что мы подумали, уж коли мы здесь, тебе было бы интересно услышать ее лично.
– Да я просто шучу, – ответила Анна. – Что случилось? Я хочу знать все об этом.
– Пожалуй, мы подождем, – предложила Хизер, – пока ты нас полностью не проинформируешь о том, как протекает беременность.
– Что тут рассказывать? Я просто лежу весь день в постели и жду, когда малыши выскочат. Теперь давайте, что у вас за новость такая срочная?
– Покажи нам хоть детскую комнату вначале, – сказал Стюарт. – Папа говорит, что ты заставила Итана работать поздно ночью, чтобы доделать ее.
– К сожалению, из-за запретов врачей я не могу выбраться из этой жалкой постели, чтобы показать кому-либо абсолютно очаровательную пару кроваток и коллекцию бесценных картин в исполнении вашего покорного слуги. Поэтому выкладывайте свою новость. Не заставляйте беременную даму ждать.
Стюарт и Хизер охотно улыбнулись друг другу. Потом Стюарт начал расплываться в неудержимой улыбке. Казалось, что она так и будет шириться, пока не повредит мочки его ушей.
– Хорошо, пожалуйста… Я ухожу на пенсию! – Он вскинул руки, словно забил гол.
Если он именно это хотел показать, то я сильно удивлен, что он, оказывается, знает футбольные жесты. Говорю без обид.
– Вы можете в это поверить? – спросила Хизер. Я бросил быстрый взгляд на Анну, у которой челюсть отвисла так же, как и у меня.
– Что ты имеешь в виду? – уточнил я. – Тебе, кажется, тридцать пять. Ты просто не можешь уйти на пенсию.
– Тридцать четыре, если точно. И я только что это сделал. Вчера.
– Разве это не потрясающе? – восторженно сказала Хизер. – Нам так повезло. Почти выигрыш в лотерею!
– Ты выиграл в лотерею? – наседал я. – Из-за чего еще можно взять и бросить свою работу?
– Я не бросил, если быть точным, – ответил Стюарт. – Мы продали нашу стартаповскую компанию большой технологической фирме, и я не вижу необходимости оставаться после слияния. Я пришел к выводу, что буду наслаждаться воспитанием детей, пока они еще маленькие. Так что я собираюсь какое-то время поработать папой полного дня.
– Ничего себе, – произнес я, искренне ошеломленный известием. – Не возражаешь, если я спрошу… За сколько она ушла?
– Триста.
– Тысяч? Это не та сумма, на которую долго протянешь. Ты уверен, что это разумно?
– Миллионов, Итан. Это крупный успех.
Моя челюсть отвисла до самого пола.
– Но ты… Я имею в виду… Разве у тебя не что-то около двадцати процентов акций в компании?
Когда на его лице появилось выражение безмятежной радости, я почувствовал, что хочу заткнуть ему рот. Никто не должен выглядеть настолько счастливым.
– Двадцать пять процентов, что в моем случае составляет почти семьдесят пять миллионов. Конечно, они обложат меня черт-те каким налогом, но меня это не волнует. У нас и так будет достаточно.
