Лоренс Фицгиббон, несомненно, обладал редкостным умением врать совершенно непринужденно. Назови его кто-нибудь лжецом, он бы воспринял это не только как оскорбление, но и как большую несправедливость. Сам он считал себя человеком честным. Однако, по его мнению, в некоторых вопросах от правды допустимо было отклониться весьма широко – и даже диаметрально противоположно, – не запятнав себя при этом ложью. В переговорах с кредиторами о долгах, с соперником – о даме, для защиты женской репутации или же в таком деле, как дуэль, джентльмен, по мнению Лоренса, был обязан лгать по мере необходимости и не заслуживал своего звания, если поступал иначе. Когда он сказал леди Лоре, что был в Париже и ничего не знал о Финеасе Финне, совесть не мучила его ни секунды. На самом же деле последние два дня он провел вовсе не во французской столице, а во Фландрии, где присутствовал в качестве секунданта при своем друге на поединке, который состоялся на песчаном побережье Бланкенберга – маленького рыбацкого городка в двенадцати милях от Брюгге. Финеаса он оставил в гостинице в Остенде с раной в плече, откуда извлекли пулю.
Прошло все следующим образом. Капитан Колпеппер и Лоренс Фицгиббон встретились, и Лоренс, представлявший интересы нашего героя, выразил позицию последнего четко и недвусмысленно, как ему было велено: друг его не отказывается от права свататься к молодой леди, если в будущем сочтет это уместным. Если это право за ним будет признано, Лоренс был готов принять любые требования. Но противная сторона упорствовала, и ему оставалось лишь пожать плечами. Он также не соглашался с тем, что его друг поступил бесчестно.
– Дело тут простое, – говорил мистер Фицгиббон с тем вкрадчивым ирландским акцентом, который неизменно проявлялся у него, когда он хотел быть особенно убедительным. – Предположим, один джентльмен говорит другому, что увлечен молодой леди, но та ему отказала и намерена отказывать всегда, во веки вечные. Таковы факты, как ни крути. Обязывает ли это второго джентльмена не искать благосклонности упомянутой леди? По мне, так не обязывает. Было бы чертовски сурово, капитан Колпеппер, ждать, чтобы человек в таком положении сделался нем как рыба и подавил в себе нежные чувства! Право же, с такими условиями я бы уж лучше обошелся вовсе без друзей.
Капитан Колпеппер большим красноречием в спорах не отличался.
– Думаю, им нужно драться, – сказал он, пощипывая густые седые усы.
– Пусть так, если вы желаете. Но положа руку на сердце я считаю, что устроить это ох как непросто.
Они принялись обсуждать задуманное в самой дружеской манере, сойдясь на том, что по мере возможности предприятие должно оставаться в тайне.
В четверг вечером лорд Чилтерн и капитан Колпеппер выехали в Брюгге через Кале и Лилль. Лоренс Фицгиббон со своим другом доктором О’Шонесси переправились на пароме из Дувра в Остенде. Финеас выбрал путь через Дувр и Кале, в пятницу днем. План был задуман так, чтобы никто не заподозрил их целей: даже О’Шонесси и Фицгиббон отправлялись из Лондона на разных поездах. Все они, по отдельности добравшись до места из Остенде и Брюгге, встретились в субботу, около девяти утра, на пустынном побережье подле Бланкенберга, где песчаные дюны скрывали их от чужих глаз. Противники сделали по одному выстрелу, и Финеас получил пулю в правое плечо. Он предложил стрелять еще раз, заявив, что владеет левой рукой так же хорошо, как правой, но этого не дозволили оба секунданта. Лорд Чилтерн выразил готовность от души пожать бывшему другу руку, если только тот пообещает не продолжать ухаживания за молодой леди. Во всех этих разговорах она оставалась инкогнито. Финеас не называл Фицгиббону имя Вайолет, говоря о ней всегда как об «одной даме», и тот, хотя и догадывался, о ком речь, в свою очередь, ни намеком этого не показал. Не уверен, однако, что противник нашего героя был так же осмотрителен наедине с капитаном Колпеппером – впрочем, лорд Чилтерн всегда был склонен говорить без обиняков.
Разумеется, Финеас не мог обещать, что прекратит ухаживания, поэтому лорд Чилтерн покинул место дуэли и вернулся в Бланкенберг, а оттуда в Брюгге и затем в Брюссель, по-прежнему числя нашего героя своим врагом. Лоренс с доктором доставили Финеаса обратно в Остенде, и, хотя в плече у дуэлянта сидела пуля, из Бланкенберга им удалось выбраться, ничем себя не выдав. Таким образом, о произошедшем в песчаных дюнах не знал никто, кроме пятерых участников.
Лоренс Фицгиббон отплыл в Дувр ночным паромом в субботу, после чего и появился в воскресенье на Портман-сквер.
– Знаю ли я что-нибудь про Финна? – воскликнул он уже после того визита в ответ на озабоченные расспросы Баррингтона Эрла. – Понятия не имею! Думаю, пора искать его с глашатаями по площадям.
Баррингтон, впрочем, не был так убежден в правдивости Фицгиббона, как леди Лора.
