На следующее утро Финеас обнаружил, что передовица в «Гласе народа» целиком посвящена ему. «Во время недавних дебатов, – в частности, говорилось там, – мистер Финн, ирландец, выдвинутый лордом Брентфордом от «карманного» округа в Лафтоне, наконец-то смог подняться на ноги и отважился выступить. Насколько нам известно, эта парламентская сессия уже третья для мистера Финна, и до сих пор он не мог связать и двух фраз, хотя не раз пытался. Мы не знаем, какие достоинства молодого человека помогли ему снискать благосклонность сиятельных покровителей, но предполагаем, что таковые имелись – различимые, похоже, лишь взглядом аристократа. Три года назад он был неотесанным молодым ирландцем, живущим в Лондоне непонятно на что, как умеют только его соотечественники, ничего не зарабатывая и не имея никакого капитала, и вот он уже депутат парламента и друг членов кабинета. Одно достоинство за почтенным представителем от Лафтона мы признать должны: он молод, весьма смазлив и выглядит сильным, как углекоп. Неужели именно это дало толчок его карьере? Как бы то ни было, нам хотелось бы знать, куда он пропадал во время своего недавнего загадочного отсутствия в парламенте и как повредил при этом руку. Даже депутаты-красавчики, обласканные титулованными леди и их богатыми мужьями, обязаны чтить законы – как нашей страны, так и любой другой, которую вознамерятся посетить!»
– Гнусный негодяй! – воскликнул Финеас, читая эти строки. – Подлый, низкий, бесчестный мерзавец!
Было, однако, ясно: Квинтус Слайд что-то разнюхал о его тайне. Если так, оставалось уповать на то, что друзья нашего героя не читают «Глас народа».
К тому времени, как нашумевший законопроект мистера Майлдмэя был передан на рассмотрение в комитет, Финеас уже мог передвигаться по Лондону без труда, хотя рука у него все еще висела на перевязи. «Глас народа» больше не писал о нем и его ранении, и он начал уже надеяться, что все забудется. Он виделся с леди Лорой – его пригласили на ужин на Гросвенор-плейс, где носились с ним на все лады. Кушанья для него нарезали на кусочки, а по поводу больной руки выказывали самое нежное участие. И, что удивительно, никто не донимал его расспросами. Он был в Кенте и там повредил руку – больше ничего объяснять не требовалось, и его добрые друзья, полные сочувствия, довольствовались этими скудными сведениями. Однако Финеас еще не встречался с Вайолет Эффингем и начинал подумывать о том, что его любовная история должна уже прийти к какому-то итогу. Однако здоровье пока не позволяло ему появляться в местах многолюдных, а без этого он не мог быть уверен, что сможет оказаться рядом с мисс Эффингем.
В конце концов Финеас решил рассказать всю правду леди Лоре – не о дуэли, но о Вайолет – и попросить ее помощи. Полагаю, наш герой, составляя этот план, забыл многое из того, что знал о характере своей подруги, и еще больше упустил из уроков, преподанных жизнью ранее. Ему были известны упорство леди Лоры, ее преданность брату и то, как сильно она желает брака лорда Чилтерна с мисс Эффингем. Уже этого должно было достать, чтобы не уповать на ее помощь. Но имелось и еще кое-что: однажды она удостоила Финеаса своей любви, и к последствиям этого он оказался невероятно, непостижимо глух. Более того, леди Лора пошла еще дальше и уже после замужества рискнула признаться, что тень прошлого чувства по-прежнему живет в ее сердце и по-прежнему для нее опасна. Она просила его не ездить в Лохлинтер, но затем приняла его в Лондоне, и теперь он выбрал ее своей конфиденткой в любви! Не будь он так безнадежно наивен и так ослеплен скромностью, он, уж верно, приискал бы на эту роль кого-нибудь другого.
