– Не правда ли? Мистер Паллизер, а вы претворяете в жизнь свои политические теории? – Тот как раз молчал, сидя между леди Хартлтоп и дочерью герцога, и слегка подпрыгнул на стуле, услышав внезапный вопрос. – Я имею в виду те, что высказываете в палате общин, мистер Паллизер. Мистер Финн говорит, будто передовые идеи, даже самые радикальные, очень удобны тем, что их никогда не нужно осуществлять.
– Полагаю, это опасное кредо, – ответствовал мистер Паллизер.
– Но приятное – так утверждает мистер Финн.
– По крайней мере, весьма распространенное, – добавил Финеас, не желая опровергать собеседницу.
– Что до меня, – серьезно произнес мистер Паллизер, – могу сказать, что всегда с нетерпением жду возможности воплотить на практике те доктрины, которые поддерживаю в теории.
На протяжении всего этого разговора леди Хартлтоп сидела с таким видом, будто не слышала ни слова. Мадам Макс Гослер она не понимала и не жаловала. Мистер Паллизер, высказавшись, повернулся к дочери герцога и спросил у нее что-то об оранжереях в Лонгройстоне.
– Благодаря мне прозвучали слова мудрости, – сказала мадам Макс Гослер полушепотом.
– Да, – ответил Финеас, – а один член правительства теперь считает меня весьма безответственным политиком. Вы, быть может, разрушили мои карьерные перспективы.
– Надеюсь, что нет. Насколько я могу судить, у вас в правительстве, чтобы добиться должности, надобно как можно больше досаждать тем, кто у власти. Самых безжалостных непременно берут в элизиум – на правительственные скамьи. Не для того, чтобы они разили других, но чтобы перестали разить тех, кто уже там. Сомневаюсь, что претендентов выбирают за их полезность.
– Вы к нам суровы.
– Что до полезности, мне кажется, в этом отношении все одинаковы. Но оставим шутки. Говорят, вы непременно станете министром.
Финеас почувствовал, что краснеет. Неужто за его спиной ему и правда прочат высокие политические посты?
– Ваши конфиденты очень добры, – смущенно ответил он. – Не могу, однако, представить, кто они. Едва ли я сумею возвыситься таким манером, как вы описали, – осыпая бранью тех, кого поддерживаю.
Мадам Макс Гослер повернулась к мистеру Грею, который сидел по другую руку от нее, и Финеас ненадолго остался без собеседников. Он пытался было заговорить с леди Хартлтоп, но та в ответ на его слова лишь грациозно склонила голову, как бы соглашаясь. Наш герой решил заняться ужином.
– Что вы думаете о мисс Эффингем? – внезапно спросила его мадам Макс Гослер.
– Что я о ней думаю?
– Вы с ней знакомы, полагаю.
– О да, знаком. Она близка с Кеннеди, с которыми я дружен.
– Да, мне говорили. Я слыхала, что несметные толпы поклонников сходят по ней с ума. Вы тоже из них?
– О да. Отчего не быть одним из «несметных толп»? В таком можно признаваться без колебаний.
– Но вы ею восхищаетесь?
– Разумеется, восхищаюсь, – подтвердил Финеас.
– А! Я вижу, вы шутите. Я восхищаюсь ей безумно. Говорят, женщины никогда не поют дифирамбы другим женщинам, но в отношении мисс Эффингем я искренна.
– Вы с ней подруги?
– О нет, я не смею на это претендовать. Прошлой зимой мы вместе провели неделю в Матчинге и, разумеется, иногда встречаемся в гостях. Никогда не видела девушки, настолько независимой. Полагаю, ничто не заставит ее выйти замуж за того, кого она не любит и не уважает, а такое можно сказать мало о ком из молодых девиц.
– Думаю, вы правы, – ответил Финеас и, помолчав немного, продолжал: – Не могу похвастаться близким знакомством с мисс Эффингем, но, судя по тому, что я вижу, она, быть может, вовсе не выйдет замуж.
– Весьма вероятно, – произнесла мадам Макс Гослер и повернулась к мистеру Грею.
Десять минут спустя, когда дамы уже готовы были перейти в гостиную, она вновь обратилась к Финеасу, взглянув ему прямо в глаза:
– Интересно, мистер Финн, настанет ли время, когда вы расскажете мне о своей поездке в Бланкенберг?
– В Бланкенберг!
– Да, в Бланкенберг. Я не прошу об этом сейчас, но буду надеяться, что рано или поздно это произойдет.
Леди Гленкора поднялась на ноги, и мадам Макс Гослер покинула столовую вместе с остальными дамами.
«Какое мадам Макс Гослер дело до моей поездки в Бланкенберг?» – думал Финеас, сидя в молчании между мистером Паллизером и мистером Греем. И как она вообще сочла возможным спросить об этом, видя его впервые в жизни?.. Однако разговор за столом после ухода дам вскоре перешел на политику и стал общим. Финеас, отбросив мысли о своей собеседнице и ее любопытстве, слушал воодушевленные рассуждения министров, иногда вставляя реплики, чтобы показать собственную заинтересованность предметом. Мужчины, впрочем, недолго оставались в столовой, и вскоре наш герой очутился среди толпы прибывающих гостей в комнатах наверху. Он мечтал найти Вайолет Эффингем, а кроме того, был не прочь продолжить беседу и с мадам Макс Гослер.
Сперва, однако, он столкнулся с леди Лорой, с которой еще не успел перемолвиться словом, и, оказавшись на некоторое время рядом, спросил о своей недавней соседке:
