– Ну да. Но это лишь название и означает оно одно: если кто-то из депутатов в палате общин пожелает кого-нибудь отчитать за то, что в колониях плохи дела, то отчитают меня. Если же дела будут идти хорошо, обо мне никто и не вспомнит.
– Но ведь это большой успех – быть в парламенте и еще в правительстве в придачу!
– Для меня, Мэри, большой успех – иметь жалованье, даже если это всего на год или два. Однако не буду отрицать, что преуспеть весьма приятно.
– Мы очень обрадовались, услышав об этом, Финеас. И мама была очень довольна.
– Мне жаль, что я не увиделся с ней. Полагаю, она во Фладборо.
– Да, она дома. Зимой она не любит выезжать по вечерам. Я здесь уже два дня, но завтра возвращаюсь.
– Я заеду и навещу твою матушку. – На некоторое время наступило молчание. – Разве не странно, Мэри, что мы так редко видимся?
– Ты ведь нечасто приезжаешь.
– Да, в этом дело. И все равно это очень неестественно. Я часто размышляю, когда мне придется снова осесть дома. Ровно через неделю мне нужно вернуться в свой кабинет в Лондоне, а с тех пор, как я приехал в Киллало, у меня не выдалось ни одной свободной минутки. Но я обязательно заеду и повидаюсь с твоей матушкой. Ты ведь будешь дома в среду?
– Да, буду.
На этом Финеас поднялся с места и отошел, но позже вновь оказался рядом с ней. Не существует, наверное, положения, в котором мужская честность подвергалась бы более суровому испытанию, чем то, в котором обнаружил себя Финеас, – когда мужчина знает, что его беззаветно любит девушка, которой он сам почти готов увлечься. Конечно, он любил Вайолет Эффингем, и авторитеты в этой области утверждают, что никто не может питать искреннего чувства к двоим одновременно. Финеас не был влюблен в Мэри Флад Джонс, но ему хотелось обнять ее и поцеловать – и вызвать ее восторг, поклявшись, что она ему дороже всех на свете. Он желал бы такого приключения и в тот момент искренне считал, что, быть может, ему удастся вести одну жизнь в Лондоне и совершенно другую – в Киллало.
– Милая Мэри, думаю, в конце концов все устроится, – сказал он тем вечером, сжимая ее руку – и поступая в этот момент весьма и весьма дурно, хоть сам того и не желал.
Финеас действительно ездил во Фладборо и виделся с миссис Флад Джонс, однако та встретила его чрезвычайно холодно, а Мэри так и не вышла в гостиную. Она уже сообщила матери, как видит свое будущее:
– Дело в том, мама, что я его люблю. Я ничего не могу с собой поделать. Если он когда-нибудь решит прийти и посвататься ко мне – я здесь. Если нет – я постараюсь пережить это, как сумею. Быть может, я веду себя очень скверно, но так уж вышло.
Бóльшую часть осени в Лохлинтере царила скука. Несколько гостей приезжали поохотиться на куропаток в конце сезона, но лишь ненадолго, а с их отбытием леди Лора осталась с мужем наедине. Мистер Кеннеди не раз объяснял жене: понимая, что гостеприимство – его долг, и даже находя в нем удовольствие, он, однако, женился не для того, чтобы проводить время в вихре светских развлечений. До сих пор, по его мнению, в их жизни преобладал вихрь, на что он указывал недвусмысленно и по-супружески властно. Нынешние осень и зиму надлежало посвятить взращиванию подобающих отношений между супругами.
– Значит, никаких гостей? – спросила леди Лора, услышав такое предложение.
– Значит, взаимное уважение и почитание, – ответил мистер Кеннеди самым торжественным тоном. – Надеюсь, чувства эти между нами все еще возможны.
Когда через несколько недель леди Лора показала ему письмо от брата, в котором тот выражал намерение приехать в Лохлинтер на Рождество, мистер Кеннеди вернул его жене без единого слова. Он сразу заподозрил, что она все подстроила, не спросясь его, и был раздосадован, но сказать, что не хочет видеть в своем доме ее брата, не мог.
– Это не моих рук дело, – заметила леди Лора, видя, как нахмурился супруг.
– Я ничего не говорил про то, чьих рук это дело, – ответил тот.
– Если хочешь, я напишу Освальду и велю ему не приезжать. Ты, разумеется, понимаешь, почему он так стремится сюда.
– Уверен, не ради меня.
– И не ради меня. Он приезжает потому, что здесь будет моя подруга Вайолет Эффингем.
– Мисс Эффингем! Почему мне никто не сказал? Я не знал о ее приезде.
– Роберт, это было решено в твоем присутствии еще в июле.
– Ничего подобного не было.
