Мистер Лоу, адвокат, который потратил столько усилий, пытаясь наставить нашего друга Финеаса Финна на путь истинный, теперь сам был депутатом палаты общин, сделав таким образом очередной шаг в карьере. Если адвокат преуспевает, на определенном этапе для него естественно баллотироваться от какого-нибудь округа и не менее естественно – выбирать свою политическую позицию с учетом дальнейших перспектив, не забывая внимательно следить за возрастом и положением различных кандидатов на высокие юридические должности. Когда человек трудится так усердно, как мистер Лоу, он начинает с некоторым вожделением смотреть на судейское кресло и вычислять доход от двух лет пребывания на посту генерального прокурора. Так устроена профессия, и потому немало юристов рано или поздно оказываются в палате общин. Мистер Лоу сердился на Финеаса за то, что тот, будучи адвокатом, не пожелал идти проторенным путем и занялся политикой не в качестве дополнения к своему почтенному ремеслу, а так, будто она сама по себе может составить дело жизни. Юрист был убежден, что ученик совершает ошибку и в конечном счете себе навредит. Миссис Лоу же была настроена даже более решительно, чувствуя вполне обоснованную ревность: молодой хлыщ, как она однажды назвала Финеаса, проскочил в парламент, опередив ее мужа, который шел к своей цели терпеливо и последовательно, как полагалось. Она не сдавала своих позиций и теперь, даже когда слышала, что Финеас собирается жениться на богатой невесте. В ту пору ходили такие слухи – вероятно, связанные с его надеждами на Вайолет Эффингем и близостью с мадам Гослер. «Ах, невесты с приданым! – говорила миссис Лоу. – Не очень-то я верю в это приданое, пока его не увижу. Триста или четыреста фунтов в год – большое состояние для женщины, но чтобы содержать дом в Лондоне, их недостанет. И к тому же, когда у женщины водятся деньги, она обычно сама знает, как их тратить. Он начал не с того, а кто так делает, обычно и заканчивает плохо».
Финеас в ту пору стал весьма модным джентльменом, что раздражало миссис Лоу еще больше. Он охотно приходил к ним в дом, но, будучи в гостях, как ей казалось, важничал. Полагаю, она была к нашему герою несправедлива: в конце концов, вполне естественно, что он теперь принимал ее замечания не так, как прежде, когда ничего собой не представлял.
Финеас действительно добился успеха. Когда он выступал в палате общин, его слушали с большим вниманием, а выступал он нечасто – лишь тогда, когда по служебной необходимости или в силу личного интереса предмет был хорошо ему знаком. Наш герой совершенно свободно вращался в высшем обществе, и если кто-то из окружения его недолюбливал, то лишь потому, что завидовал его слишком быстрому взлету. Он совершал верховые прогулки по парку на хорошей лошади, одевался с изяществом и выглядел как человек обеспеченный – по мнению миссис Лоу, совершенно незаслуженно. Когда муж рассказывал ей, что Финеас получает вполне достаточное жалованье, она качала головой и выражала мнение, что лучшие времена не за горами – по всей видимости, подразумевая, что супруг ее скоро будет получать жалованье куда выше и, вероятнее всего, занимать должность куда более постоянную. Радикалы не будут вечно у власти – и что же ждет Финеаса потом? «Не думаю, чтобы он откладывал деньги, – говорила миссис Лоу. – Откуда возьмутся сбережения, когда он содержит в городе лошадь, ездит охотиться в графства да гостит у лордов? Не удивлюсь, если окажется, что он по уши в долгах». Миссис Лоу предпочитала заботу о завтрашнем дне и надежные вложения, гордясь тем, что ее муж живет в своем собственном доме.
– Мы платим всего девятнадцать фунтов десять шиллингов – за аренду земли в Марилебоне. Так-то, мистер Банс, – однажды сказала она достойному радикалу. – И все благодаря тому, что не забегали вперед. Когда мы поженились, у мистера Лоу не было ни гроша за душой, у меня самой – ровно столько, чтобы сводить концы с концами. Но он начал как положено, и потому будущее его теперь обеспечено, как жизнь ни повернись.
Мистер Банс и миссис Лоу, хоть и расходились в политических взглядах, были согласны друг с другом в отношении Финеаса.
– Никогда не поверю, мэм, будто можно приносить какую-то пользу на правительственной должности, – заявлял мистер Банс. – Я, конечно, не про судей и иже с ними – без этих-то не обойтись. Но когда молодой человек получает бог знает какие деньжища за то, чтоб сидеть в здоровенном кабинете в Уайтхолле, задрав ноги на стол, да читать газеты, – по мне, так это несправедливо, будь он хоть двадцать раз депутат.
Не берусь судить, откуда у мистера Банса были подобные представления о том, как проводят время чиновники в Уайтхолле, но, надо сказать, они весьма распространены. Публика в целом не торопится верить, будто славная Британская империя, как рачительный дворецкий, держит лишь тех котов, что ловят мышей.
