«Много ли в Англии незамужних женщин, которые поступили бы так же?» – спросила она себя, складывая листок и запечатывая конверт. Завершенное письмо было отправлено сразу, как просил герцог, так что возможности передумать или вновь начать колебаться не оставалось; она наконец-то приняла решение и намеревалась его придерживаться. Мадам Гослер знала, что будут минуты, когда она глубоко пожалеет об упущенной возможности, о шансе на величие, который отвергла. Впрочем, разве этого не случилось бы, реши она по-другому? Так или иначе, сожалений в ее положении было не избежать. Но выбор был сделан и точка поставлена. Она останется свободной – останется Мари Макс Гослер – и променяет свою свободу лишь на то, что действительно окажется ценнее.
Отправив письмо, она продолжала сидеть в унынии у окна в комнате наверху, размышляя о герцогской короне, об имени, о титуле, о том положении в обществе, которое, будучи герцогиней Омнийской, могла бы завоевать с помощью своей красоты, грации и остроумия. Ее амбиции отнюдь не сводились к тому, чтобы стать титулованной особой без дальнейших целей и стремлений. Она воображала себя герцогиней, единственной в своем роде, которая прославилась бы по всей Европе как женщина, во всех отношениях очаровательная. И тогда у нее появились бы друзья – настоящие друзья, и она больше не жила бы в одиночестве, как теперь. Она любила бы своего мужа-герцога, пусть он немолод, и чопорен, и напыщен, – любила бы его и старалась сделать его жизнь немного ярче. Да, был тот, к кому она склонялась сердцем больше, но что в том толку, когда он, приходя к ней, только и твердит, как бесконечно очарован другой!
