Итак, Робсон был свободен в своих действиях, потому что женился на женщине с деньгами. Финеас говорил себе, что этот путь открыт и для него. Он тоже мог найти невесту с приданым. У Вайолет Эффингем были деньги – достаточно, чтобы дать ему независимость, если бы ему только удалось жениться на Вайолет. Деньги были и у мадам Гослер, и немалые. В голову нашему герою начала уже закрадываться мысль, что, сделай он предложение мадам Гослер, та его примет. Но уж лучше вернуться в адвокатуру, начав опять с нуля, с самого низа! Лучше чистить обувь адвокатам, чем жениться из одной корысти… чем жениться на ком угодно, пока есть шанс завоевать Вайолет. Было, однако, весьма желательно удостовериться, имеется ли у него этот шанс. Стоял июль – через месяц все разъедутся из города. До конца августа Финеас должен был отправиться в Ирландию с мистером Монком, и он понимал, что в Ирландии могут быть сказаны слова, после которых он сочтет своим долгом подать в отставку. Поэтому вопрос о приданом мисс Эффингем в эту пору волновал его особенно сильно.
Финеас ни разу не говорил с лордом Брентфордом со дня их размолвки и ни разу не был в доме на Портман-сквер. С леди Лорой он иногда встречался в свете и всякий раз с ней беседовал. Она была к нему доброжелательна, но их прежняя близость так и не возобновилась. До него доходили слухи, что с мужем она не в ладах, но, когда об этом упоминали в его присутствии, предпочитал отмалчиваться: ему, во всяком случае, несчастливый брак леди Лоры обсуждать не подобало. С лордом Чилтерном наш герой виделся раз или два за последний месяц, и они встречались как друзья. Разумеется, Финеас не мог спросить о Вайолет, но знал, что его приятель вновь помирился с отцом.
– Со мной он поссорился, как тебе известно, – вздохнул Финеас.
– Мне очень жаль, но что я мог поделать? Обстоятельства сложились так, что я был вынужден все ему рассказать.
– Только не думай, будто я тебя виню. Без сомнения, лучше, чтобы ему все было известно.
– Как бы то ни было, для тебя, полагаю, это не имеет большого значения.
– Неприятно ссориться с теми, кто всегда был к тебе добр.
– Но твоей вины в этом нет, а он со временем смягчится. Когда я улажу свои дела, можешь быть уверен, я сделаю все возможное, чтобы вас помирить. Но отчего ты больше не видишься с Лорой?
– Отчего все в жизни идет навыворот? – с горечью вопросил Финеас.
– Когда я упомянул твое имя при Кеннеди на днях, тот стал мрачнее тучи. Но с ним поссориться немудрено. Я сам его не выношу. Знаешь, иногда мне кажется, что Лоре придется его бросить – и в семье будет очередной скандал!
Слышать такие сетования от лорда Чилтерна было, конечно, забавно, но про Вайолет он не говорил ни слова, и Финеас не знал, как выведать хоть что-нибудь. Леди Лора пролила бы свет на происходящее, но к ней он обратиться не мог. Финеас ходил с визитами к леди Болдок так часто, как только позволяли приличия, и иногда виделся там с Вайолет – но лишь виделся, иных возможностей ему не представлялось. Меж тем шли дни и недели; приближалось время, когда ему придется уехать. Конец сезона, который для людей, занятых трудом, как наш герой, всегда был наполнен приятным предвкушением, теперь навевал тоску: Финеас чувствовал, что находится в совсем ином – и отнюдь не равном – положении по сравнению со своими лондонскими знакомыми. В прежние времена, когда его приглашали в Лохлинтер или Солсби и все прочие разъезжались по собственным Лохлинтерам и Солсби, он был вполне доволен своей участью, но сейчас мысль о ежегодном путешествии в Ирландию ввергала нашего героя в уныние. Разумеется, он, как всякий человек, любил своих родителей и сестер, но прискорбные перемены в жизни заставляли его ощущать себя в Лондоне чужаком. Финеасу хотелось бы стрелять куропаток в Лохлинтере, или фазанов в Солсби, или охотиться на лис в Уиллингфорде, а еще лучше – ухаживать за Вайолет Эффингем, где бы та ни находилась. Но все это теперь было для него недоступно; оставалось лишь скучать в Киллало или вернуться на Даунинг-стрит и провести полгода, с августа по февраль, за работой. Мистер Монк, конечно, собирался поехать с ним на несколько недель, но даже общество почтенного политика не могло служить заменой тем удовольствиям, которых лишался Финеас.
