Мадам Гослер сидела у окна с книгой в руках, но даже не смотрела в нее, а глядела на парк напротив, прекрасный в своем весеннем убранстве. Внезапно ее осенила мысль. Леди Гленкора Паллизер явилась к ней, пытаясь вызвать сочувствие к юному наследнику, и вела себя, говоря откровенно, не слишком любезно, но все же действовала в открытую, что само по себе было похвально. Нужно написать ей, чтобы она не терзалась более. Очень может быть, что мадам Макс Гослер, возвращаясь к письменному столу, торжествовала – не то чтобы желая похвалиться сделанным ей предложением, но стремясь продемонстрировать гордой матери дерзкого мальчика, что, не приемля ничьих указаний, способна тем не менее устоять перед искушением, которое для многих было бы непреодолимым. Что до самих матримониальных планов, мадам Гослер не стала бы сообщать о них ни единой душе, если бы эта женщина не выдала, что намерения герцога ей известны; в письме она обойдется лишь намеками и не станет прямо заявлять, что тот предлагал ей руку и корону. Но она напишет так, чтобы леди Гленкора все поняла, не оставляя повода думать, будто мадам Гослер считает себя недостойной титула. Герцогу она писала смиренно, но письмо к матери будущего лорда Силвербриджа смиренным не будет. Вот каким оно вышло:
Моя дорогая леди Гленкора,
осмелюсь вам написать, чтобы избавить от дальнейших терзаний – ведь вы были очень встревожены, когда вчера удостоили меня своим визитом. Я не представляю угрозы для вашего драгоценного сына – как и для вас с вашим супругом, что на самом деле важнее, – и вашего дядюшки, к которому, говоря по правде, я питаю искреннюю любовь. Вы задали мне прямой вопрос, на который я не пожелала сразу дать прямой ответ. В тот момент у вас едва ли было право его ожидать. Прямой ответ был с тех пор дан тому, кому предназначался, и я, питая к вам слишком добрые чувства и не желая длить ваши страдания, пишу, чтобы сообщить: я никогда не встану на пути у вас или вашего сына.
Теперь, дорогая леди Гленкора, позвольте мне кое-что добавить. Если когда-либо вы вновь сочтете необходимым употребить ваш пыл для защиты супруга или ребенка, не пытайтесь отговорить женщину, убеждая ее, будто брак с ней унизит предполагаемого жениха или его семью. Если какой-то довод и мог побудить меня к тому, чего вы так хотели избежать, то именно такой. Но мое собственное спокойствие и счастье другого человека, которого я ценю почти так же, как себя, слишком важны, чтобы ими жертвовать ради женской мести. Пусть моим отмщением будет это письмо к вам, которое докажет, что я лучше, благоразумнее и мудрее, чем вы полагали.
Если теперь вы пожелаете сохранить со мной добрые отношения, я с радостью буду вашей подругой. Дальнейшего возмездия я искать не стану. Вы должны мне извинения, но, независимо от того, принесете вы их или нет, я удовлетворена и никак вас более не задену – разве что поинтересуюсь, по-прежнему ли вы убеждены, что будущее вашего обожаемого ангелочка обеспечено надежно. На свете есть женщины и кроме меня, а потому вам не стоит считать себя в безопасности, избегнув одной-единственной угрозы. Если появится другая – приходите ко мне, будем держать совет.
