Финеас, которого лорд Болдок и мисс Маусер не слишком интересовали, взял Вайолет под руку и с трудом пробрался через всю комнату. Леди Лора сидела одна, замерев, будто пригвожденная к месту губительным взглядом мужа. Между супругами было довольно много людей, и мистер Кеннеди, похоже, не намеревался подходить ближе. Тем не менее леди Лора, ощущая себя объектом его внимания, была не в силах пошевелиться.
– Мистер Финн, – сказала она, – вы не могли бы найти Освальда? Я знаю, он здесь.
– Он ушел. Я разговаривал с ним внизу, – ответил Финеас.
– А моего отца вы не видели? Он собирался приехать.
– Не видел, но постараюсь найти.
– Нет, не стоит. Я не могу здесь оставаться. Его экипаж внизу, я знаю, ждет меня.
Финеас немедленно бросился на поиски экипажа, пообещав вернуться как можно скорее. Пробираясь – куда быстрее, чем прежде, – сквозь толпу, он намеренно избегал двери, у которой стоял мистер Кеннеди. Тот путь был бы кратчайшим, но наш герой, исполняя нынешнее поручение, считал своей задачей держаться подальше от этого человека. Однако же мистер Кеннеди вышел и преградил ему путь.
– Она уходит? – спросил он.
– Да. Отбудет скоро, полагаю. Я тем временем отыщу экипаж лорда Брентфорда.
– Передайте, что из-за меня она может этого не делать. Я не вернусь и не стану ее здесь беспокоить. Но женщине в ее обстоятельствах следовало бы воздержаться от посещения таких собраний.
– Едва ли вы хотели бы, чтобы она заперлась дома.
– Я бы хотел, чтобы она вернулась в дом, который покинула. И если закон в нашей стране имеет хоть какую-то силу, ее заставят это сделать. Передайте ей мои слова, – вымолвив это, мистер Кеннеди принялся прокладывать себе путь вниз по лестнице. Финеас последовал за ним.
Миновало около получаса, прежде чем наш герой вернулся к дамам с известием, что экипаж будет ждать их внизу, когда они спустятся.
– Он видел вас? – спросила леди Лора.
– Да, он пошел за мной намеренно.
– И говорил с вами?
– Да.
– Что же он сказал?
Финеас изложил сообщение – в присутствии Вайолет, сочтя, что так будет лучше: если не передать его сейчас, другой случай может не представиться.
– Есть ли в стране закон, который меня защитит, или нет, жить с ним я не буду никогда, – отрезала леди Лора. – Разве женщина – домашний скот, чтобы силком запирать ее в стойле? Я ни за что к нему не вернусь, пусть хоть все судьи страны решат единогласно, что я обязана это сделать.
Возвращаясь в свое одинокое жилище, Финеас много думал о случившемся. Похоже, ему в конечном счете повезло больше, чем этим двум несчастным, связанным брачными узами. И отчего? Оттого, что он ни разу не пошел ради денег или положения в обществе на что-либо, противное своей природе. Он бывал легкомыслен, тщеславен, ветрен, быть может, алчен, но по крайней мере никогда не притворялся тем, кем не является.
Наш герой достал последнее письмо от Мэри и перечитал его.
Трудно сказать, кто был неправ – или же кто был неправ чуть менее – в обстоятельствах, что привели к разрыву лорда Чилтерна и мисс Эффингем. Старый граф, желая убедить сына заняться чем-нибудь полезным и чувствуя, что собственные усилия в этом направлении совершенно тщетны, если не хуже, имел с будущей невесткой тайное совещание и убедил ее постараться повлиять на возлюбленного.
– Разумеется, я согласна, что ему следует чем-нибудь заняться, – сказала Вайолет.
– И он займется, если ты ему велишь, – отвечал граф.
Вайолет выразила сильное сомнение по поводу готовности Чилтерна повиноваться, однако пообещала сделать все возможное, и обещание свое исполнила. Лорд Чилтерн, когда она завела этот разговор, нахмурился и выглядел взбешенным. Подобное, однако, случалось нередко и вовсе не означало, что он и впрямь в ярости. Он был раздосадован, но не имел намерения обходиться с Вайолет грубо. Тем не менее вид у него был поистине свирепый.
– Чего ты от меня хочешь? – вопросил он.
– Чтобы ты выбрал для себя занятие, Освальд.
– Какое занятие? О чем ты? Мне стать сапожником?
– Не могу сказать, что я предпочла бы именно это, но если тебе угодно…
Когда жених потемнел лицом, Вайолет решила про себя, что не испугается, и была тверда, уверенная, что действует в своем праве.
– Ты городишь вздор, Вайолет. Я не могу тачать сапоги.
– Ты мог бы пойти в парламент.
– Не могу – и не пожелал бы, даже если б мог. Мне не нравится такая жизнь.
– Ты мог бы заняться фермерством.
– Мне это не по средствам.
– Ты мог бы… мог бы заняться чем-нибудь еще. Ты должен что-то делать. Ты и сам это знаешь – знаешь, что твой отец прав.
– Это легко сказать, Вайолет. Но если уж ты намерена стать моей женой, думаю, тебе лучше быть на моей стороне, а не на стороне моего отца.
– Да, я намерена стать твоей женой, но неужели ты не хотел бы, чтобы я уважала своего мужа?
– А разве ты не будешь меня уважать, выйдя замуж?
