– И не одалживайте – вот мой вам совет. Не делайте этого. Во всем остальном Лоренс просто душка, но с деньгами на него полагаться нельзя. Вас он еще ни во что не втянул?
– Ну… ничего серьезного. Но почему вы спрашиваете?
– Значит, все-таки втянул. Бог мой, что за человек! Прощайте. На вашем месте я бы больше так не делала, вот и все, – на этом мисс Фицгиббон покинула нашего героя и спустилась вниз.
Немедленно после этого разговора Финеас столкнулся с мисс Эффингем.
– Не знала, что вы с божественной Аспазией такие приятели.
– Мы лучшие друзья, но она только что совершенно меня ошеломила.
– Можно ли узнать, как ей это удалось? – спросила Вайолет.
– Боюсь, нельзя – даже вам, мисс Эффингем. Речь шла об одном секрете – настоящем секрете, касающемся третьего лица, а она заговорила о нем совершенно запросто, словно о погоде!
– Очаровательно! Обожаю ее. Вы еще не слышали, что мистер Ратлер на днях сделал ей предложение?
– Нет!
– Сделал. По крайней мере, так она всем рассказывает. Она ответила, что согласна, если он пообещает удвоить жалованье ее брата.
– Это вы от нее самой слышали?
– О нет. И конечно, не верю ни единому слову. Думаю, все выдумал Баррингтон Эрл. Вы уезжаете на следующей неделе, мистер Финн? – Следующая неделя была пасхальной. – Мне говорили, вы собираетесь в Нортгемптоншир.
– Леди Лора?
– Да, леди Лора.
– Я еду на три дня к лорду Чилтерну в Уиллингфорд, это давний уговор. Он обещал мне своих лошадей – если, конечно, я смогу удержаться в седле.
– Осторожнее, мистер Финн! Говорят, его лошади очень опасны!
– Я льщу себе надеждой, что неплохо умею падать.
– Лорд Чилтерн ездит на любых чудовищах – главное, чтобы никто другой не рисковал их оседлать. Он всегда был таким. Странный человек, верно?
Финеас, конечно, уже знал, что лорд Чилтерн не раз делал предложение Вайолет Эффингем, и считал, что она, благодаря близости с леди Лорой, наверняка тоже знает, что ему это известно. Он также слышал, как леди Лора горячо желала, чтобы Вайолет все-таки стала женой ее брата. Кроме того, он чувствовал, что начинает видеть в своей собеседнице самую очаровательную женщину из всех, с кем знаком. Как ему было говорить с ней о лорде Чилтерне?
– Да, странный, но отличный малый. Его отец к нему несправедлив, – сказал Финеас.
– Именно так. Рада слышать это от вас, ведь вы никогда не имели несчастья связаться с плохой компанией. Почему бы вам не сказать это лорду Брентфорду? Вас он послушает.
– Меня?
– Да. Конечно, послушает. Как раз вы – недостающее звено. Вы близкий друг Чилтерна и одновременно на короткой ноге со всякими министрами и прочими важными людьми.
– Лорд Брентфорд мигом меня осадит, если я заведу об этом речь.
– Уверена, что нет. Вы не такой человек, чтобы вас осаживать. И к тому же – кому не понравится, когда их сына хвалят те, кто сам купается в похвалах. Сделайте попытку, мистер Финн!
Финеас обещал, что обдумает и попытается, если представится возможность.
– Вам, конечно, известно, как я близка со Стэндишами, – продолжала Вайолет. – Лора мне как сестра, а Освальд почти как брат.
– Почему бы вам самой не поговорить с лордом Брентфордом, ведь он к вам так привязан?
– Есть причины, мистер Финн. Кроме того, как может девушка утверждать, будто понимает натуру мужчины? Вы могли бы поселиться вместе с лордом Чилтерном, видеть, как он живет, о чем думает, что в нем хорошего и что дурного. Откуда обо всем этом знать девушке?
– Я сделаю что смогу, мисс Эффингем, – сказал Финеас.
– И мы все будем вам благодарны, – обворожительно улыбнулась Вайолет.
Финеас, откланявшись, некоторое время стоял в одиночестве и обдумывал их разговор. Почему Вайолет завела речь о лорде Чилтерне: потому, что любит его, или совсем наоборот? А когда она так лестно отзывалась о самом Финеасе – значило ли это растущую благосклонность к нему или ничего подобного? Чего было больше в этой беседе – поводов для радости или для огорчения? Финеас не мог вообразить, чтобы Вайолет Эффингем обратила внимание на столь незначительного человека, как он сам. И все же другая, положением не ниже, чем Вайолет, могла его полюбить, если бы была вольна следовать зову сердца. Впервые решив открыться леди Лоре, он трепетал, боясь, что она посмеется над его самонадеянностью. Как оказалось, напрасно. Он признался ей, и она не сочла, что его притязания смешны. Это было давно, восемь месяцев назад, и леди Лора успела вступить в брак. С тех пор как Финеас стал восприимчив к прелести Вайолет Эффингем, он, преисполнившись добродетели, решил, что страсть к замужней женщине недопустима, порочна сама по себе, даже если сопровождается полным самоотречением и строжайшей благопристойностью. Нет, леди Лора поступила мудро, подавив, как сама призналась, растущее чувство, – теперь настал его черед поступить так же. Одно было нашему герою ясно: в делах сердечных он может попытать счастья снова. Но что, если он вновь потерпит неудачу и его избранница, услышав слова любви, скажет, что уже помолвлена с лордом Чилтерном?
