Из Реформ-клуба Финеас отправился в «Шекспир», клуб поменьше, куда входил Фицгиббон и мечтал войти сам Финеас. Он знал, что его друг проводит там время, когда желает отдохнуть и повеселиться. В клубе «Шекспир» любой мог делать что пожелает. Говорили, что там нет ни политики, ни моды, ни чопорности, ни правил; впрочем, это едва ли было правдой. Все называли друг друга по имени, и члены клуба могли курить в любой из комнат. Те, кто не состоял в «Шекспире», считали его раем на земле, те, кто состоял, называли его приятнейшим уголком ада. Швейцар сказал, что мистер Фицгиббон наверху. Финеаса провели в комнату для гостей, куда через пять минут спустился его друг.
– Идем со мной в Реформ-клуб, – сказал наш герой.
– Черт возьми, старина, у меня партия в вист в самом разгаре.
– Ко мне приходили из-за того векселя.
– Кто, Кларксон?
– Да, Кларксон.
– Не думай о нем, – заявил Фицгиббон.
– Вздор! Я не могу о нем не думать. Он вернется во вторник утром.
– Не принимай его.
– Как я могу его не принять?
– Скажи, чтобы его не пускали.
– Он назначил время. И сказал, что не оставит меня в покое. Он меня с ума сведет, если не уладить это дело.
– Все будет улажено, старина. Я займусь этим. Займусь и напишу тебе. А сейчас прости, меня ждут. Я все устрою.
Шагая домой, Финеас вновь от всего сердца пожалел, что ушел от мистера Лоу.
В середине марта леди Болдок приехала из Баддингема в Лондон. По словам Вайолет Эффингем, сделала она это вопреки собственным предпочтениям, в ответ на пожелания друзей и родственников: те, как намекала мисс Эффингем, единодушно мечтали, чтобы леди Болдок оставалась в Баддингем-парке, но имели неосторожность эти пожелания выразить. Посему указанная леди не замедлила подвергнуть себя большим неудобствам и в марте явилась в Лондон.
– Густавус сойдет с ума, – сказала Вайолет леди Лоре, имея в виду нынешнего лорда Болдока, которому леди Болдок, тетушка мисс Эффингем, приходилась матерью.
– Почему лорд Болдок не снимет собственный дом? – спросила леди Лора.
– Разве ты не знаешь, дорогая, как сильно у нас в Баддингеме любят деньги? Нам не по душе, когда нас раздражают и выводят из себя, но это все же лучше, чем содержать два дома.
Самой Вайолет преждевременный приезд леди Болдок повредил весьма: ей пришлось переехать с Гросвенор-плейс в дом тетушки на Беркли-сквер. «Ты так любишь жить в Лондоне, что мы с Августой решили не дожидаться Пасхи», – написала ей леди Болдок.
– Поеду теперь к ней. Я пока не решила, что делать дальше, – сказала Вайолет подруге.
– Выходи замуж за Освальда и станешь сама себе хозяйкой.
– Я намерена стать сама себе хозяйкой, не выходя за него, хотя пока не уверена, как лучше это устроить. Думаю обзавестись собственным домиком, и пусть весь свет говорит что хочет. Едва ли меня удастся признать сумасшедшей.
– Не удивлюсь, если люди попытаются, – сказала леди Лора.
– Это единственный способ мне помешать. Но пока я в раздумьях, так что буду послушной девочкой и поеду к тете.
Мисс Эффингем переехала на Беркли-сквер, и Финеаса Финна представили леди Болдок. Он часто бывал на Гросвенор-плейс и виделся с Вайолет. Мистер Кеннеди каждую неделю устраивал званые ужины, на которые приходили все, кому удавалось получить приглашение. Финеаса приглашали не раз. Несмотря на свои невзгоды, он нередко ужинал в гостях и пользовался в этом отношении большой популярностью. Финеас умел говорить, когда нужно, и притом не слишком много, обладал приятными манерами и внешностью и уже снискал в Лондоне определенное положение. Из тех, кто был с ним накоротке, почти никто не знал, откуда он, кто его родители или на что он живет. Член парламента, друг мистера Кеннеди, большой приятель мистера Монка, хотя ирландцы обычно держатся порознь, – он был тем самым гостем, кого прилично позвать к себе в дом. Кто-то говорил, будто он кузен лорда Брентфорда, кто-то – что он с детства дружен с лордом Чилтерном. Как бы то ни было, его принимали в обществе, и даже леди Болдок удостоила его приглашения.
Тетушка Вайолет устраивала званые вечера. Люди приходили к ней, проводили полчаса за разговорами, стоя в комнатах и на лестнице, и откланивались. В марте в столице еще не наступило столпотворение, и все же у леди Болдок гостей было всегда достаточно, чтобы показать: вечера пользуются успехом. Почему к ней ходили, я объяснить не могу, однако существуют дома, куда – без всяких видимых причин – ходят все. Финеас получил маленькую карточку с приглашением и стал частым гостем.
– Тебе, кажется, пришелся по вкусу мой друг, мистер Финн, – сказала леди Лора мисс Эффингем после одного из таких приемов.
– Да, он мне по вкусу. Определенно по вкусу.
– Мне тоже. Никогда бы не подумала, что он тебе так приглянется.
– Не знаю, что ты подразумеваешь, говоря «приглянется», – сказала Вайолет. – Немного странно слышать, будто мне «приглянулся» молодой человек.
– Я не хотела тебя обидеть, дорогая.
