Гас приближается, легко сжимает мое плечо, будто оно сделано из хрусталя, и говорит:
– Я отменю твою встречу с прессой. Пускай Нельсон отдувается.
Я вымученно улыбаюсь и киваю.
– Спасибо.
– Спасибо тебе, что доверилась. Это много значит для нас. Мы тебя защитим.
Он уходит, а Натали остается со мной и дарит мне свои удушающие объятия.
– Я знаю, что ты это терпеть не можешь, но, давай, расслабься. Просто почувствуй, как это приятно – ощущать тепло друзей, родных, любимых, которые желают тебе только счастья. Ты такая смелая. Такая сильная. Говорить о том, что с тобой произошло спустя столько лет, намного сложнее, чем сейчас просто позволить себе чувствовать.
Я ощущаю, как ее слезы касаются моей щеки, и стараюсь сдержать свои собственные. Мне нельзя сейчас плакать. После гонки я могу устроить очередную вечеринку жалости, но в данную минуту нужно просто взять себя в руки.
– Я стараюсь, Нат, я так стараюсь, – втягиваю воздух через нос, пытаясь прогнать жжение во всем теле. – У меня были такие успехи, когда я была с Лиамом, а сейчас все… рухнуло. Мне кажется, у меня зудит все тело. Я дернулась, когда он дотронулся до меня, а этого никогда не было. Никогда.
– Он поймет, – шепчет она. – Этот мужчина прыгнет в аквариум с акулами, если ты попросишь. Сейчас у вас всего лишь мелкие трудности, через которые вы обязательно пройдете.
– А вдруг нет? Мне так противно от себя, когда я причиняю боль другим. Ты не видела его лицо, когда я дернулась. Он был разбит.
– Ты была разбита всю жизнь. Прости себе этот момент и просто… люби его.
– Я люблю.
– Но знает ли он об этом? – она отстраняется и смотрит мне в глаза.
Я качаю головой, очередной раз чувствуя себя полной дурой.
– Я не успела ему сказать, потому что он ушел. А ушел потому, что мой идиотский мозг и рот решили, что мне нужно время.
Она поправляет мои косы и поглаживает меня по щеке.
– И оно тебе действительно нужно. Всем нам иногда нужно навести порядок в голове. В этом нет ничего плохого, если вы оба знаете, что все еще принадлежите друг другу, несмотря ни на что.
Я потираю грудь, которая ужасно болит, и выдыхаю:
– Думаю, мы знаем.
– О, я уверена, что вы знаете, – она усмехается. – Иначе этот лорд не преследовал бы тебя, а ты не краснела бы как школьница при одном взгляде на него.
Я игриво толкаю ее.
– Я не краснела.
– Ты даже сейчас краснеешь и уже не выглядишь как труп.
– Неправда! – возмущаюсь я.
– Правда, правда, признайся, все дело в аристократическом носе. – Нат мечтательно вздыхает.
Я откидываюсь на спинку дивана и потираю лицо.
– Его член тоже достоин титула.
Она взвизгивает и вскидывает кулак.
– Наконец-то мы перестали зашифровывать его член.
Гас появляется в комнате так неожиданно, что мы замираем.
– Отлично, теперь вы еще и чьи-то члены обсуждаете, – ворчит он.
Мы заливаемся смехом, и впервые за все эти дни я не хочу исчезнуть с этой планеты.
***
Небо серое, как металл, давит на меня с каждым шагом к машине. Холодный воздух Германии пронизывает все вокруг и пробирается внутрь. Это утро не кажется обычным, оно ощущается до мерзости неправильным. Я сажусь в машину, настраивая себя на гонку, но вместо привычной решимости меня терзает тревога.
Лиама нет.
Это я сказала ему, что мне нужно время. Но стоило ему действительно исчезнуть из моего мира, как все вокруг потеряло привычный ритм. На его месте в паддоке зияет пустота, которая не дает мне сосредоточиться.
Светофор мигает, отсчитывая секунды до старта. Я сжимаю руль так сильно, что руки немеют.
– Ты хотела быть сильной? Вот и будь. Теперь сама. – Это звучит как вызов самой себе, но в глубине души я чувствую, как эта сила ускользает. А возможно, ее никогда и не было.
Зеленый свет.
Машина устремляется вперед, и мотор заглушает все – мои мысли, мой страх, мой голос, умоляющий вернуть время назад. Трасса, как всегда, не прощает ошибок. Жизнь, к сожалению, тоже.
Первый поворот, затем следующий. Я управляю автомобилем с автоматической точностью, почти машинально, но внутри все горит.
Повороты мелькают один за другим, но вместо привычного потока уверенности меня преследуют мысли о Лиаме.
Я видела его лицо, когда сказала ему, что мне нужно время. Его взгляд был мягким, но в нем читалось то, что я только сейчас поняла: опустошение. Он не спорил, не задавал вопросов. Просто ушел.
На входе в следующий поворот я ошибаюсь. Машину заносит, и я еле удерживаю ее на траектории. Адреналин вспыхивает моментально, но вместе с ним приходит волна злости. На себя. На свою глупость. И это совсем не из-за ошибки на трассе.
Каждое слово в голове колючее, как шип, который ты никак не можешь достать. Как заноза, все дальше и дальше проникающая под кожу.
Лиам не просил меня быть кем-то другим. Он просто был рядом, поддерживал, любил. А я… я просто струсила.