– Прости, я натерла ноги в босоножках, пришлось надеть что-то попроще.
Он обхватывает меня за подбородок и встречается со мной взглядом.
– Мне было бы плевать, даже если бы ты танцевала босиком. – Его рука крепче сжимает мой подбородок, а взгляд становится таким острым, что я могу почувствовать, как он пронзает меня насквозь.
Я закрываю глаза, замирая в этом простом, но таком мучительном моменте. Все прикосновения, все слова – они превращаются в единое невыразимое ощущение, которое заливает меня с головой.
Я делаю дрожащий вдох, когда чувствую, как его почти обжигающее дыхание касается моей кожи. Он целует меня в щеку, так близко к уголку губ, что этот нежный, едва уловимый поцелуй ощущается как электрический разряд, пронзающий мою плоть до самых костей. Я невольно вздрагиваю, будто он прошел через каждую клеточку моего тела, оставляя после себя пламя, которое я не могу потушить. Я зажмуриваюсь, пытаясь спрятаться от этого ощущения, от его силы, от этого притяжения, которое теперь кажется почти невыносимым.
Лиам не отстраняется сразу. Его дыхание все такое же горячее, оно скользит по моей коже, по шее, по щекам. Это мгновение похоже на натянутую струну, которая вот-вот лопнет.
Его губы все еще рядом, едва касаются, и я ощущаю, как Лиам слегка дрожит, словно готовый вот-вот сорваться и потерять контроль, но он не делает этого.
Я распахиваю глаза, и в этот момент слышу слова:
– Спасибо за мой выпускной танец, Рора. Поздравляю с окончанием школы. – Лиам улыбается, а затем его губы касаются моего лба, легким, почти невесомым поцелуем.
До этой минуты я не осознавала, как сильно я нуждаюсь в этом человеке. Но теперь кажется, что мне не удастся сделать и вдоха без него.
<p><strong><emphasis>Глава 12</emphasis></strong></p><p><strong><emphasis>Лиам</emphasis></strong></p>Я не то чтобы не дышу, я даже, черт возьми, почти не моргаю, пока держу в своих руках Рору. Второй раз за день. Вероятно, сегодня Земля сойдет со своей оси. Или метеорит упадет прямо на центральную улицу Будапешта.
Мы уже в номере отеля, и все это время она была в каком-то бреду. Начиная с момента, когда набросилась на меня в дверях своей комнаты водителя, и заканчивая тем, как мы с Заком и Гасом чуть ли не силой отрывали ее от меня, чтобы сесть в машину. В отеле врач команды вколол ей больше лекарств, чем больному цингой, и поставил капельницу.
Все это время Рора держала меня за руку, а когда я собрался пойти в свой номер, чтобы дать ей отдохнуть и прийти в себя, она заявила, что умрет.
Эта девушка может быть королевой драмы. И мне нравятся все ее королевские сущности.
Я обнимаю Аврору со спины, пока она лежит на боку в полной отключке.
– Ммм…
Или лежала…
Рора медленно моргает, затем болезненно стонет. Она смотрит на свою руку, куда поступает лекарство из капельницы.
– Что за хрень?
– Сделай доброе дело – продолжай спать. Ты намного милее, когда твой рот закрыт.
Она замирает, а затем бросает взгляд через плечо. Ее глаза широко распахнуты, а темные волосы выглядят так, словно там поселилось птичье семейство.
– Если ты сейчас же не уберешь свои руки, которые пытаются сломать мне ребра, я откушу тебе палец.
– Отлично, ты идешь на поправку, – прищелкиваю языком, но все еще продолжаю ее обнимать, потому что она не вырывается.
Аврора сужает глаза.
– И что это должно значить?
