– Отстань, дорогой, иди займись делом. Девочкам нужно поболтать, – напевает бабушка.
– Ты давно не девочка, – напоминаю ей.
Бабушка ахает, а Аврора дает мне подзатыльник.
– Ну ты посмотри, какой нахал!
Они еще минут десять называют тысячу и одну причину, почему мне следует заткнуться, прежде чем бабушка возвращается к исходной теме:
– Рора, душа моя, как ты себя чувствуешь?
Рора тяжело вздыхает и кладет голову мне на плечо – осознанно или нет.
– Так, словно в мои почки вцепились пираньи, но уже вроде бы получше.
– Ох, очень красочный образ, – с сочувствием произносит бабушка. – Но ничего, эта трава поставит тебя на ноги за несколько дней, и все пираньи сдохнут. Скажи мне, где ты умудрилась подцепить эту дрянь?
– Она ходила без куртки, – вставляю я.
– Не ябедничай, Лиам! – рявкают они в унисон.
Я поднимаю руки в знак капитуляции. Вмешиваться в их разговор – опаснее, чем стоять под прицелом ядерного оружия.
Пока Аврора и бабушка обсуждают, кажется, все темы этого земного шара, я иду в свой номер, беру макбук, чтобы позже разобрать всю электронную почту, и возвращаюсь обратно. По пути мне встречается снековый автомат, который нельзя проигнорировать. Так в моей руке оказывается пачка чипсов. Сомневаюсь, что такую еду можно при воспалении почек, но это сделает Аврору счастливой.
А я люблю делать Аврору счастливой.
Логика проста.
– Я считаю, что Сьюзан8 не заслуживает Майка. Что за истеричная натура?
Возмущения бабушки встречают меня, как только я возвращаюсь в номер.
– Согласна, – кивает Рора. Она лежит на боку, расположив телефон на подушке и включив его на громкую связь. Хотя уверен, бабушку услышали все страны-соседки Венгрии.
– Линетт пора бы уже прекратить рожать, сколько можно?
– Ох, мне нравятся ее близнецы, – Рора ерзает и поправляет руку с катетером. Я бросаю взгляд на капельницу и вижу, что лекарство почти закончилось.
– Да, они красавчики, согласна, – хмыкает бабушка.
Я подхожу к капельнице и перекрываю подачу лекарства.
– Мне невероятно жаль прерывать ваш увлекательный диалог, посвященный «Отчаянным домохозяйкам», но вам обоим пора спать. А тебе, бабушка, тем более. Завтра утром у тебя опять будет давление выше, чем курс евро.
– Опять пришел и все испортил, – ворчат они в унисон.
Я хватаю телефон.
– Спокойной ночи, бабушка.
Перед тем как я отключаюсь, она успевает сказать:
– Сладких снов, детка. Будь милее, Лиам, и спи, пожалуйста, в своей кровати. Твоему дедушке не нужен лишний стресс, он и так чуть не потерял все свои волосы, когда узнал, что ты купил…
Я сбрасываю звонок.
С дедушкой мы разберемся позже.
Уголки губ Авроры слегка приподнимаются. Она выглядит более расслабленной, чем ранее. Бабушка всегда могла уравновесить ее. Если быть честным, Елизавета Рассел, несмотря на свою буйную натуру, могла бы уравновесить весь мир.
– Я позову Зака, чтобы он снял с тебя все это.
– Не стоит. Не буди его, он злится, когда кто-то вмешивается в его сны, где он ест здоровую еду и делает кардио. – Аврора садится и сама отключает капельницу от катетера. – Вот и все.
Она начинает вставать, но тут же садится обратно, потирая висок.
– Ага, не так быстро, поняла, – бормочет себе под нос.
Я бросаю макбук и чипсы на кровать, а затем беру ее за руку.
– О, чипсы! – Она указывает туда, куда они приземлились. – Это мне?
– Нет, – говорю я, потянув ее за руку. – Давай, я помогу тебе. И куда ты вообще собралась?
Она смотрит на наши руки, а затем поднимает взгляд ко мне.
– Пойдешь со мной в туалет?
– Не о таком свидании я мечтал, но давай, – подмигиваю я.
– Ты такой… – Она поднимается, и я тут же подхватываю ее. – Надежный. – Она поглаживает ладонью мою грудь.
– Кажется, кто-то снова подобрел. Трава подействовала?
Хихикнув, она находит в себе силы толкнуть меня.
– Нет, это все из-за чипсов, но правда… спасибо за… ну за все, – она покусывает губы, и когда мы доходим до двери туалета, хватается дрожащей рукой за ручку. – На этом наше свидание окончено, дальше я сама.
– Все еще не даешь увидеть твои трусы? – улыбаюсь я, а затем приподнимаю ее голову за подбородок и говорю: – Я буду здесь. Не закрывай дверь, хорошо?
– Включи музыку, – говорит Аврора смущенно, прежде чем исчезнуть за дверью.
– Зачем? – чуть громче отвечаю я, чтобы она услышала.
– Просто включи, Рассел. Ну или можешь сам спеть какую-нибудь песню.
– Какую ты хочешь?
– Из «Классного мюзикла», пожалуйста. – Я слышу, как она хихикает.
Я вспоминаю текст, откашливаюсь и прочищаю горло.
– Высо-о-окой ста-а-аей, – завываю я.
Аврора заливается смехом.
– Продолжай.
– Наши мечтанья на небо унеслись. А Земля нас, – пищу другим голосом, – не пускала ввысь.
Еще больше смеха.
– Боже, хватит.
Спустя минуту, она выходит с раскрасневшимися щеками. Ее лицо приобрело более здоровый оттенок, чем ранее.
– Все еще подпираешь дверь?
– Может, я все еще хочу посмотреть на твои некрасивые трусы.
Аврора складывает руки на груди и пытается меня обойти, но я хватаю ее и в два шага преодолев расстояние, плюхаюсь вместе с ней на кровать.
Она смеется, а потом стонет, пытаясь сбросить меня с себя.