Я не могу перестать думать о том, что хочу отмотать время и защитить ее. Все это время… она носила это в себе? Я хочу кричать оттого, что никто, НИКТО, даже не попытался понять или разобраться, почему она такая.
В мои мысли тут же врывается образ Валери, моей подруги, которая подвергалась домашнему насилию, пока мы все стояли в стороне, думая, что она счастлива. Мы, люди, до ужаса слепые эгоисты.
– Лиам! – строго произносит Аврора. – Посмотри на меня!
Мое зрение затуманено, и мне стыдно, что я тот, кто паникует. Но это не паника. Это гнев. Ярый, разрушительный, ядовитый гнев.
Если бы она не держала мое лицо в своих руках, я бы разнес половину гаража или даже сравнял его с землей.
– Это были просто прикосновения. Он просто трогал меня. Слышишь? На мне не было синяков, царапин и…
– Кто он, Аврора? – Я дышу часто и прерывисто. – Кто этот ублюдок? Он не должен был и пальцем касаться тебя, если ты была против.
Она пытается успокоить меня, ее ладони теперь гладят мою грудь.
– Боже, Лиам. Твое сердце… Это нормально, что оно так бьется? – спрашивает она, испуганно глядя на меня.
– Рядом с тобой – да, – отвечаю я, прижимая ее к себе.
Мне нужна секунда, чтобы почувствовать, что сейчас она в безопасности. Что хотя бы на мгновение я могу выдохнуть.
– Расскажи мне все. Я умоляю, – шепчу я ей в волосы, сжимая кулак так, что хрустят костяшки.
– Это был просто парень из школы, – говорит она тихо.
В моей голове мгновенно вспыхивает образ киллера, которого очень хочется нанять.
– Мне было пятнадцать.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза и уловить ложь.
– Я всегда была не фанаткой прикосновений, – морщится она. – И на это не было причины. Но тот случай наложил свой отпечаток.
– Что за парень? Я должен его знать, раз он из нашей школы. Кто он?
– Лиам, ты закончил школу, когда мне было одиннадцать. Ты не можешь его знать. Не будь смешным.
Логично.
Как и то, что это случилось с Авророй, когда Аннабель уже жила в Лондоне. Рядом не было никого, кто мог бы ей помочь. Она осталась совершенно одна – с эгоистичным отцом и матерью, которая… да черт его знает. Виктория Андерсон добрая, милая, но абсолютно бесхребетная.
Девочки Андерсон всегда защищали себя сами. Они родились взрослыми.
– Я хочу знать его имя, Аврора, – отрезаю я. – И что именно он с тобой сделал.
Мне не быть дипломатом. Переговоры – не моя сильная сторона.
Аврора отступает, запускает пальцы в волосы, а потом встряхивает руками.
