– Что он с тобой сделал? – в сотый раз спрашиваю я, снова приковывая ее взглядом к месту. – Я должен знать, чтобы понимать, насколько все плохо. Какой именно секрет я буду хранить?
Аврора втягивает воздух и резко выдыхает.
– Он просто дотрагивался до меня. До лица, рук, под юбкой. Я была в ловушке его всепоглощающего присутствия. Но он не насиловал меня. Он просто… трогал.
– Хорошо. – Ни хрена не хорошо. Это все является антонимом к слову «хорошо». Мне хочется блевать оттого, как все не хорошо. – Сколько ему было лет? Тоже пятнадцать?
Аврора поднимает взгляд к потолку.
– Пожалуйста, хватит.
Значит, не пятнадцать.
У меня нет выбора, не так ли? Я слишком хочу сохранить доверие этой девушки. Слишком хочу, чтобы она была рядом. Если я предам Аврору, то прежде всего потеряю ее как друга. Не говоря уже о чем-то большем.
– Иди ко мне, – мягко говорю я и развожу руки в стороны.
Она делает несколько шагов, падает в мои руки и шепчет:
– Обещай мне, Лиам.
Я тяжело сглатываю и, прежде чем произнести слово, уже знаю, что когда-нибудь нарушу его.
– Обещаю.
– Спасибо. – Аврора встает на носочки и задерживается губами на моей щеке.
Этот поцелуй… он почти что ставит меня на колени. Потому что то, с какой искренностью, доверием и верой она его совершает, заставляет думать, что я единственный человек в мире, кто может ее понять.
Это очень самонадеянно, но иначе я не могу сказать.
– Если еще хоть раз кто-нибудь будет прикасаться к тебе, когда ты этого не хочешь, – я бросаю взгляд на стену с инструментами, – то ты ударишь его первым, что попадется под руку. Например, самым большим гаечным ключом. А потом ты обязательно расскажешь мне, хорошо?
– Хорошо.
Аврора отходит, и я чувствую, как пустота охватывает меня. Тот короткий момент, когда ее прикосновение еще живет на коже, растворяется в воздухе, и я остаюсь один с тяжелым грузом внутри.
В этом обещании слишком много всего, и каждый его элемент давит на меня все сильнее. Но теперь выбора нет.
– Уильям, ты приехал и даже не поцеловал свою любимую бабушку! Это что вообще такое, душа моя?
Голос бабушки раздается за воротами гаража, и движимый непонятным инстинктом я тут же закрываю Аврору своей спиной.
Это глупо. Бабушка – последний человек в моей семье, который может сказать что-то неприятное Роре.
Но, полагаю, с сегодняшнего дня мне будет казаться, что даже ветер на улице может быть опасен для этой девушки.
