Я поставила пиво и протянула руку через прилавок.
– Привет. Кажется, нас не представили должным образом. Меня зовут Финли Донован.
Джулиан скупо улыбнулся.
– Не Фиона Донахью?
– Если не веришь, могу показать свое удостоверение личности.
Он притворился, что обдумывает это предложение. Когда он наконец взял мою руку в свою, это было такое хорошее рукопожатие, что я позволила ему немного затянуться. Или, может, он позволил.
– Я рад наконец познакомиться с тобой, Финли Донован.
Я спрятала румянец за бутылкой пива, отметив, что мне очень нравится, как он произнес мое имя.
– Теперь твои дела в порядке? – спросил он.
– Да, – ответила я и сама удивилась. В первый раз за долгое время я почувствовала, что это и вправду так. – Думаю, да.
– Хочешь поговорить об этом?
Я взялась за край салфетки.
– Это очень длинная история.
– Я никуда не спешу. – Он потянулся к холодильнику и, открыв себе бутылку, сделал медленный долгий глоток, не отрывая от меня глаз.
Я глянула на него из-под козырька своей бейсболки.
– Будет ли наш разговор защищен адвокатской тайной?
Хотя интонация показывала, что я флиртую, но сам вопрос был продиктован моим весьма реальным страхом. Кроме Вероники, больше никто не знал всю мою историю целиком.
Он сделал очередной глоток, внимательно разглядывая меня.
– Я еще не адвокат. А ты не мой клиент. Но любой уважающий себя бармен будет со всем тщанием соблюдать негласную клятву со своими постоянными клиентами. – Он наклонился вперед, положив руки на столешницу, и сказал приглушенно, поглаживая горлышко своей бутылки: – Назовем это клятвой о неразглашении.
Бар был пуст. Лампочки над диванчиками в задней части бара погасли одна за другой, осталось лишь мягкое сияние за головой Джулиана и яркий свет, бьющий через распахнутую дверь на кухню, где звенела стеклянная посуда, звякали тарелки, а затем эти звуки заглушались струями воды, подаваемой под высоким давлением.
Я сняла бейсболку, положив ее рядом на барную стойку, и откинула назад волосы, позволив Джулиану разглядеть мое лицо. Собираясь с мыслями, я сделала глубокий вдох и начала свой рассказ с того, с чего начинается любая невыдуманная история – не с первой страницы, а с самого-самого начала. Я рассказала ему о своей семье и о том, как прошло мое детство, о Джорджии, о родителях, о том, как вышла замуж за Стивена. Рассказала о своей писательской работе, о книгах, которые я писала, но никто не читал. Рассказала о Терезе и о том, как пришел конец моему браку. О Веронике и детях, и о том дне, когда нам обрубили электричество за неуплату. О встрече с Сильвией в «Панере» и о том, как после этой встречи события вышли из-под контроля и моя жизнь покатилась по наклонной. Я рассказала ему все без утайки, пытаясь прочитать по его лицу, что он думает, особенно когда рассказывала, как покинула «Лаш» через запасной выход в обнимку с Харрисом. Джулиан слушал, отвлекшись лишь однажды – чтобы поставить передо мной новую бутылку пива. Я не увидела ни разочарования на его лице, ни осуждения в глазах.
Единственным ключом к его мыслям был участившийся пульс, заметный под гладкой загорелой кожей на запястье, когда я рассказывала о том, как мы спасались от Андрея на ферме.
Когда я закончила свой рассказ, наши бутылки были пусты. Джулиан не стал предлагать еще. Я открыла сумочку и, положив на барную стойку двадцатку, судорожно вздохнула.
– Спасибо за выпивку. И за то, что выслушал. Наверное, мне пора…
Рука Джулиана накрыла мою, когда я потянулась за бейсболкой.
– Моя смена закончилась. Может, тебе хочется перекусить?
Мое сердце остановилось.
– Звучит отлично.
Джулиан выдержал мой взгляд, его глаза потеплели, затем он крикнул своему боссу:
– Хей, Лес, я ухожу. Увидимся завтра. – Он оставил полотенце на барной стойке, надел куртку и вышел из-за стойки. Я почувствовала, как он пробежался по мне взглядом с ног до головы, уголки губ разъехались в улыбке, когда он увидел торчащую из-под толстовки футболку.
Он открыл передо мной дверь и вопросительно поднял бровь, когда я достала ключи из сумочки.
– Куда поедем? – спросил он, шагая за мной к минивэну.
Иногда, решила я, нужно просто сесть перед белым экраном и начать печатать. Машина была чистая. Генератор починили. У меня была няня и куча денег в кармане.
– Еще не знаю, – сказала я. Но меня охватило предчувствие, что у этой главы будет счастливый конец. – Залезай. Решим по дороге.
Было около десяти утра, когда я нехотя выползла из квартиры Джулиана. Он проводил меня до двери, босой и без рубашки, в джинсах, низко сидящих на бедрах, и, запустив руки в мои волосы, прошептал «пока» между легкими поцелуями по всему телу.
Я не могла согнать улыбку со своего лица. Я стояла на светофоре, подпевая радио, расчесывая спутанные волосы и размышляя, что рассказать Нике. Технически я должна ей только сорок процентов истории. Но это такое приятное чувство – сознавать, что дома тебя кто-то ждет и жаждет узнать, как все прошло.
