Сердце Олега ёкнуло. Хозяин знает. Значит, тот всплеск силы действительно не остался незамеченным.
— Кто твой Хозяин? — надавил Ворон, снова приставив меч к горлу пленника.
— Тот, кто принесёт в этот гнилой лес настоящий порядок! Огонь и железо! — прошипел главарь. — Скоро здесь всё будет по-другому!
— Чернобог? — внезапно спросил Олег, вспомнив имя из плана, который он составлял. Тёмный жрец, бывший попаданец… Это укладывалось в картину.
Главарь вздрогнул и удивлённо посмотрел на Олега.
— Откуда ты… — начал он, но осёкся.
— Значит, Чернобог, — констатировал Ворон. В его голосе прозвучала холодная ярость. — Давно о нём не было слышно. Решил снова выползти из своей норы? И Марфа ему помешала? Или ему нужен её дар? Или твой, пришлый?
Главарь молчал, злобно глядя на них.
— Что с Марфой сделали? — спросил Олег. — Она ранена?
— Старая карга слишком много знает, — прорычал пленник. — Пыталась нам помешать. Получила своё. Но Хозяин велел взять её живой. Пока живой.
В этот момент из норы показалась Ярина. Лицо её было бледным и встревоженным.
— Марфа… она очнулась. Но она очень слаба. Рана на плече глубокая, отравленная чем-то… тёмным. Я дала ей зелье, но… ей нужен покой и сильные травы, которых у меня здесь нет. И… она сказала… — Ярина запнулась, — она сказала, что чувствовала его. Чернобога. Не самого, но его волю. Он близко.
Слова Ярины повисли в воздухе ледяной угрозой. Чернобог близко. Тот, кто послал этих людей. Тот, кто знал об Олеге.
Ворон выругался сквозь зубы.
— Значит, это была не просто засада. Это только начало. Он будет искать Марфу. И вас.
Он посмотрел на свою раненую ногу, потом на связанных пленников, потом на Олега и Ярину. Ситуация была критической. Он сам почти не боец. Марфа тяжело ранена. Олег слаб и не умеет управлять своей силой. Ярина – целительница, а не воин. А где-то рядом – могущественный тёмный колдун и его слуги.
— Надо уходить отсюда, — сказал Ворон. — Немедленно. Возвращаемся в хижину Ярины. Там хоть какие-то стены. Олег, помоги мне. Ярина, посмотри за Марфой. А с этими… — он кивнул на пленников, — разберёмся потом. Бросать их здесь нельзя – освободятся и приведут погоню. Придётся тащить с собой хотя бы главаря. Остальных…
Он помрачнел. Убивать безоружных, даже врагов, было не в его правилах. Но и оставлять их здесь было опасно.
— Свяжи их покрепче и оставь здесь, — решил он после паузы. — Если Чернобог близко, он их найдёт. Или звери лесные. Не наша забота. Главное – увести Марфу и уйти самим.
Олег кивнул. Он быстро проверил путы на двоих раненых, затянув их ещё туже. Затем помог Ворону подняться. Тот скривился от боли – прыжок с дерева явно усугубил его перелом. Ярина уже вывела из норы Марфу, которая едва держалась на ногах.
— Идём, — скомандовал Ворон. — Медленно, но без остановок. И молитесь, чтобы мы успели добраться до хижины раньше, чем нас найдут.
Четвёрка – двое раненых, целительница и неопытный «маг» – двинулась в обратный путь, оставив позади поляну у Старого Дуба, связанных врагов и неясную, но грозную тень Чернобога, нависшую над Долиной Тихих Вод. Тревожные следы привели их к опасности, и теперь им предстояло бороться за выживание.
Туман в Долине Тихих Вод сгущался с каждым шагом, будто сама земля выдыхала его из своих недр, чтобы укрыть беглецов или, напротив, замедлить их. Олег чувствовал, как влага оседает на лице, смешиваясь с потом и грязью. Его правая рука ныла — он поддерживал Марфу, чьё тело, несмотря на худобу, казалось тяжёлым, как старый дубовый сук. Слева Ярина помогала ей идти, её лицо было напряжённым, но собранным, как у человека, привыкшего справляться с бедой. Впереди ковылял Ворон, опираясь на меч, как на костыль. Его левая нога в шине волочилась по земле, оставляя за собой борозду в мокрой траве, а дыхание вырывалось короткими, хриплыми толчками. Позади них — главарь, связанный ремнём Олега, которого Ворон заставил идти под угрозой острия. Остальных двоих они оставили у Старого Дуба, и теперь тишина леса казалась зловещей, словно кто-то уже нашёл их следы.
Олег старался не думать о том, что было позади. О криках, о хрусте рёбер под ударом корня, о взгляде главаря, полном ненависти и обещания мести. Он сосредоточился на дыхании — своём и Марфы. Её грудь едва поднималась, каждый вдох сопровождался слабым хрипом. Плащ, пропитанный кровью, лип к её плечу, и тёмные пятна казались живыми, расползающимися, как тень от Чернобога, о котором она шептала в норе. Олег чувствовал тепло её тела через грубую ткань, но оно было неправильным — лихорадочным, угасающим.
— Держись, Марфа, — тихо сказал он, больше для себя, чем для неё. Она не ответила, только чуть повернула голову, и её выцветшие глаза на миг встретились с его взглядом. В них не было страха, только усталость и что-то ещё — намёк на понимание, которого он пока не мог разгадать.
— Быстрее, — прохрипел Ворон, не оборачиваясь. Его голос был резким, но в нём чувствовалась боль. — Если Чернобог близко, его псы уже идут по следу. А мы… как черепахи на льду.