Кимура положила трубку и отошла в строну. Все, теперь, действительно, можно успокоиться. Вечером еще нужно будет зайти в интернет-кафе и отправить отчет. Довольная собой, она направилась к станции метро.
Но, не пройдя и десятка шагов, вдруг почувствовала, что происходит что-то странное. Ноги вдруг отяжелели, ей показалось, что она идет не по земле, а по вязкому болоту, она изо всех сил дернула ногой, туфля слетела, и Кимура поняла, что падает. Попыталась выставить руки вперед, но они словно завязли в липком желе. Медленно она опустилась на землю, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.
Мимо равнодушно проходили люди. Но вот какая-то пожилая женщина нагнулась над ней:
— Девушка, все в порядке? Вызвать скорую?
Она попыталась что-то сказать, но и челюсти парализовало. А на нее уже было нацелено несколько камер телефонов. Вспышка, еще вспышка... по крайней мере, хоть глаза она может закрыть. Кимура зажмурилась, а когда снова открыла глаза — над ней склонился тот человек, с трубкой.
— Разойдитесь, я врач. У женщины, похоже инсульт, я сам вызову скорую.
И — как по мановению руки вокруг них образовалось пустое пространство.
Укё убрал трубку в портфель и вынул из уха приемник. Разговор он записал, позже перешлет Такакагэ. Сейчас времени не было: кто-то мог его не послушаться и вызвать скорую сам. Он достал телефон и набрал номер. Он делал это по памяти — никогда не записывал важные номера на случай утери или кражи телефона.
— Код 6-19. Повторяю, код 6-19.
Он огляделся по сторонам и продиктовал адрес. И только после этого поднялся. И отошел чуть в сторону. Госпожа Кимура не может двигаться, но прекрасно может видеть и слышать. Он снова поднес телефон к уху и прикрыл рукой:
— Ожидаю бригаду. Решил брать. Есть причина. Сейчас перешлю.
— Да, я понял. Этот парень вызвал такси до гостиницы «Синрёку». Еду туда — убедиться, что он заселился. Потом к тебе. Адрес тоже скинь, я всего один раз был в отделении в Нагое, не хочу блуждать.
— Да, — Укё отправил запись, снова достал трубку и подошел к «пленнице». — Не бойтесь, ничего страшного с вами не происходит. И не произойдет, если не будете делать глупости. — Он вытащил из нагрудного кармана удостоверение и показал его девушке. И, усмехнувшись, покачал головой:
— ...И вам очень повезло, что вы сейчас лежите на асфальте, а не у меня на столе.
Он закурил, ожидая машину. Но не успел сделать и трех затяжек, как услышал сирену.
— Хм... оперативные ребята, если это наши… — пробормотал он, на всякий случай готовясь к беседе с настоящими врачами.
Но когда машина подъехала, из кабины ему приветственно кивнуло знакомое лицо.
— Господин Ёсида?
— Да, господин Мори, давно не виделись. Грузите давайте! — крикнул он.
Укё обошел машину:
— Грузите аккуратно. И обращайтесь бережно, вероятно, это ваша будущая коллега.
Хидэёси сидел в кресле, поджав под себя ноги, и внимательно рассматривал сгиб левой руки. Киёмаса подошел сзади и опустился рядом на колени.
— О-о, а вот и ты. Смотри! — Хидэёси вытянул руку и ткнул пальцем в красную точку: — Они воткнули в меня иголку и через такую прозрачную трубочку набрали крови в несколько маленьких банок! Было ужасно больно, но ради своего сына я готов вытерпеть и не такое!
— Прошу простить, господин. Если бы была возможность не подвергать вас такой болезненной и унизительной процедуре, то я бы...
— Что бы ты сделал? Киёмаса, если бы можно было обойтись без меня — Иэясу бы обошелся, не сомневайся. А скажи мне, зачем ему на самом деле мой сын? А? Что-то я не верю в его раскаяние ни вот настолько, — Хидэёси свел ладони вместе так, что между ними было затруднительно просунуть даже палец.
Киёмаса опустил голову:
— А я ему верю.
Хидэёси фыркнул:
— Кто бы сомневался. Он такого, как ты, в два счета вокруг пальца обведет.
Киёмаса покачал головой:
— Нет, все не так. Я помню... Да, я знал, что Иэясу захватит власть и не позволит господину Хидэёри править страной. Но я также знал, что он сохранит вашему сыну жизнь. А это главное. Даже если бы юного господина отправили на Кюсю, выдав там кусок земли, — это все равно было бы лучше того, что произошло. Я именно этого и хотел, затем и строил свой замок. А потом, когда господин Хидэёри бы вырос, это была бы отличная база для того, чтобы сначала вернуть роду Тоётоми Кюсю, а затем и всю Японию. Если бы он этого захотел.
— Ишь ты. Ты что же, думал обмануть тануки? — Хидэёси рассмеялся.
— Нет. Я не настолько умен. Все, что я хотел, — это сохранить мир между Тоётоми и Токугава до того момента, пока господин Хидэёри не начнет сам принимать решения. Если бы его устроило то положение, которое он занимал, — все бы осталось как есть. И именно этого и добивался Иэясу. Он не хотел войны. Уж чего Токугава Иэясу действительно не любит, так это воевать. И я уверен: он не был равнодушен к вашему сыну. Он заботился о нем, делал подарки. Нет, войну с вашим сыном затеял не он.
— Киёмаса, ты меня поражаешь. А кто же?
— Хидэтада.
