— Хидэтада?! Да он слова отцу поперек сказать не смел, не смеши меня. Нет, если на окраине земель Токугава выросла хурма, то, значит, в Эдо поливали росток.
— Вы… прошу прощения, запомнили его другим. Я тоже, к моему глубокому сожалению. Но это именно он приказал открыть огонь по замку, когда Иэясу вел мирные переговоры. И он же приказал казнить маленького сына господина Хидэёри. А когда его дочь Сэн пришла просить пощадить детей своего супруга — просто вышвырнул ее вон.
— Откуда ты все это знаешь, Киёмаса? — недоверчиво усмехнулся Хидэёси. — Иэясу рассказал?
— Нет. Он не стал бы очернять своего сына, он и сейчас считает, что несет ответственность за все. Я был там. Господин Хидэёри звал меня в последние минуты своей жизни. Но моих сил не хватило даже, чтобы погасить огонь. Слишком далеко был мой храм.
Хидэёси сжал зубы и вцепился Киёмасе в плечи.
— Ты! Почему он звал тебя, тебя, а не меня? А? Почему?!
— Простите, простите, господин!
— Не прощу! Никого не прощу! Почему так вышло?! Почему я взял и помер, а ублюдок Иэясу дожил до семидесяти пяти?! А Хидэтада? Маленький гаденыш, я же обращался с ним как с родным! — Хидэёси потянул Киёмасу к себе и вдруг замер, ощупывая его плечи. — Мм... а ну-ка, встань.
Киёмаса вскочил.
— Так. А ну-ка, что это ты на себя напялил?
— П-прошу прощения, господин. Это, — Киёмаса провел руками по телу, — это так одеваются в современном мире. Вот это дофуку называется «куртка», а вот это — футболка. Видите, как она делает, — Киёмаса потянул себя за ткань на животе и отпустил, — а вот это, — он потопал по полу, — это современная военная обувь!
— Ого... — Хидэёси спрыгнул с кресла и обошел Киёмасу кругом. Потом остановился перед ним, потянул и ткнул в живот. — Так, а ну-ка, объясни мне, почему я тут наряжен в токугавские обноски, а ты разгуливаешь, одетый по последней моде? А?
Киёмаса рухнул на колени:
— Мой господин, я немедленно все исправлю! Мы отправимся в торговые ряды и купим вам все самое лучшее!
— Купим? На что? На токугавские деньги?! Я нищий, ты забыл?!
— Нет, мой господин, — Киёмаса запустил руку за пазуху и вытащил сверток с ценностями. — Вот, смотрите, вот, — он развернул его дрожащими руками и показал карту: — Это мои деньги, нет, точнее, это деньги моей семьи. Мой потомок — искусный кузнец, и он богат. Мы ничего больше не возьмем у Токугав!
— Деньги? — Хидэёси нахмурился. — Дай посмотреть. Не похоже на деньги. Как этим платить?
— Я покажу! И объясню все подробно. Вот, возьмите!
— Ну уж нет. Это твоя семья и твои деньги, — Хидэёси оттолкнул его руки, — сам и будешь ими платить. Пойдем.
— Эм... сейчас?
— Ну а когда? Я отлично себя чувствую. Эх, как здорово быть молодым: даже на гостиничном футоне я великолепно выспался!
Киёмаса уже с трудом мог фокусировать взгляд. Яркие краски перед его глазами давно смешались в одно ярко-радужное пятно, руки были заняты — в каждой из них было по несколько пакетов. Они тихо шуршали в такт его шагам.
— Давай еще сюда, — скомандовал Хидэёси, поворачивая в очередной сверкающий витринами коридор, и внезапно остановился как вкопанный.
— О-о-о... — В его голосе послышался такой неземной восторг, что Киёмасе стало немного страшно. Но он послушно подошел поближе. И тоже увидел. В витрине стояла ростовая кукла, они были здесь во множестве. Но привлекла внимание его господина явно не она. А то, что на ней было надето. Это были штаны, обычного в этом мире кроя, когда ткани едва хватает, чтобы обернуть ноги, но цвет...
Сначала Киёмаса долго моргал, думая, что это просто у него что-то с глазами, но потом понял, что ткань и правда переливается всеми цветами. С одной стороны смотришь — она фиолетовая, с боков — красная, а если отойти на шаг — становится изумрудно-зеленой.
— Все. Берем эти, — Хидэёси решительно шагнул в лавку и скомандовал. —
Принесите мне их. Не упаковывайте, я их надену прямо сейчас.
И, не дожидаясь ответа, направился в примерочную. После посещения почти полусотни таких магазинчиков, он уже находил ее безошибочно. Киёмаса неслышно вздохнул и снова вынул карту.
— Так, куда мы идем? — довольным голосом спросил Хидэёси, когда они вышли, наконец, из торгового центра.
— Я думаю: в гостиницу, я сейчас позвоню Иэясу, чтобы тот водитель, который нас привез, за нами приехал.
— Иэясу? Позвонишь? Это как? — Хидэёси нахмурился.
— Ну вот, такая штука, — Киёмаса достал телефон и провел пальцем по экрану.
— О... — Хидэёси уставился на незнакомый предмет, и внезапно его лицо озарила счастливая улыбка. — А! Эта такая штука, она разговаривает и показывает картинки!
— Да! — обрадовался Киёмаса. — Вы уже видели такое?
— Да, видел... — Хидэёси вдруг наморщил лоб и потер его пальцем, — м... не помню, где. Слушай, а за гостиницу кто платит?
— Иэясу, наверное... — смутился Киёмаса. Сам он об этом не задумывался раньше, просто приехал и заселился в комнату. Для его господина тоже все было готово с первого дня, и, судя по всему, он остался доволен ночевкой.
— Так, понятно. Не хочу туда возвращаться. И в гостинице жить не хочу. Найди мне дом.
— Дом?
