Проклятье. Да кого он пытался обмануть? Он сам не спился, как Масанори, только благодаря юному Асано. Мальчишка-племянник, чьим наставником стал Киёмаса по просьбе его отца, по сути спас его, вытащив из той дыры, в которую Киёмаса проваливался после смерти его светлости. Как спас тогда, в осажденной крепости в Ульсане[40]. Когда пробрался за стену и добыл ему воды. И угрожал лишить себя жизни, если господин генерал не будет пить… Но смог ли Асано Юкинага заменить ему погибших друзей?
О чем думал Мицунари, видя с горы из командного пункта, как нобори Фукусимы Масанори двигаются в направлении позиций Отани? Что сказал сам Ёсицугу, когда развернул боевые порядки, чтобы достойно встретить врага, а ему в тыл покатились с пригорка воины предателя Кобаякавы Хидэаки? Сколько он продержался, с пятьюстами воинами против двадцати тысяч, зажатый в клещи? Долго. Просто невероятно долго. А последними его словами было проклятие предателю.
Нет. Асано не смог их заменить.
Сакити. Кацурамацу[41]. Никто и никогда не сможет их заменить. Мицунари. Ёсицугу. Преданные им друзья.
Киёмаса выпустил из пальцев пакет и открыл глаза. И увидел прямо перед собой охранника, который, больше не скрываясь, сверлил его взглядом. На миг ярость захлестнула его. Этот человек думает, что он хочет украсть конфеты? Или… думает, что он, Като Киёмаса стесняется их брать?
Он зашевелил ноздрями и шумно задышал. И решительно схватил пакетик с конфетами и опустил в железную корзинку, которую взял на входе. Именно так делал Иэясу, когда приводил его в магазин. Потом туда же полетел пакет с моти, какими-то чересчур воздушными и легкими, и два пакета с прозрачными мягкими фигурками разных животных. Он старался не брать сладости, на которых были нарисованы цветы и полуобнаженные разноцветные женщины. На многих пакетах и коробках были рисунки воинов в необычных доспехах и самоходных повозок. А на одной – большой и яркой – даже изображение повозки, которая летит быстрее стрелы. Киёмаса приехал на ней. И даже выучил название: «синкансэн»[42].
– Синкансэн, – тихо произнес он и улыбнулся.
Настроение заметно поднялось, ярость и грусть растворились без следа. Он подумал и добавил в корзину еще пакетик маринованных слив и коробку с вяленой рыбой. И направился в отдел, где были расставлены бутылки с сакэ. Остановился возле полок и резво обернулся. И охранник едва не врезался в него. Киёмаса еле сдержал смех. Наклонился над стоящим едва не вплотную к нему человеком и гаркнул:
– Покажи мне самое крепкое сакэ!
В глазах охранника на мгновение мелькнул испуг, но тут же сменился явным облегчением: этот мужчина перестал вести себя странно и начал – в соответствии со своим обликом. Он растянул рот в широченной улыбке и протянул руку к витрине:
– Вот, пожалуйста. Это иностранное сакэ, называется «уокка». Очень крепкое – горло обжигает. Дорогое, хорошее сакэ.
– Я тебе верю. – Киёмаса оскалился еще шире, взял с полки мутновато-прозрачную бутылку. Она выглядела солидно – обернутая черной бумагой с белыми иностранными буквами. Сразу было видно, что это сакэ для настоящего воина. Одобрительно хмыкнув, Киёмаса положил ее в корзинку и направился туда, где сидел продавец. Это место называлось «касса». И торжественно водрузил корзину на черную самодвижущуюся штуку.
Стоп. Или покупки надо выложить на нее самому? Пока Киёмаса морщил лоб, пытаясь вспомнить, как надо правильно делать, – корзина поехала к кассе и сидящая там молодая девушка начала вытаскивать покупки и по одной прикасаться к ним какой-то штукой, издававшей писк. Киёмаса этот обряд уже видел. Это таким образом специальная машина «читает» стоимость покупки, чтобы продавец не ошибся или не обманул покупателя. Это был очень честный и удобный для жизни мир.
– О, господин любит своего сына? – Девушка, закончив пробивать сладости, улыбнулась Киёмасе, и улыбка была искренней.
Киёмаса облегченно выдохнул. Он все сделал правильно. Эта девушка подумала, что он берет сладости ребенку.
Он принял пакет, в который кассирша заботливо упаковала конфеты и к которому прикрепила картинку с таким же воином в доспехах, как на одном из пакетиков. И второй, непрозрачный, бумажный, куда она поместила сакэ, рыбу и сливы. И протянул карту. Он в первый раз платил сам. Слегка волнуясь, он нажал на кнопки с нужными значками, и девушка поклонилась ему, протянула карту обратно двумя руками и дала длинную белую бумажку.
Он положил ее в пакет (так тоже делал Иэясу) и вытащил фуросики, чтобы спрятать карту обратно. Но в это время зажужжал его смартфон. И на экране появилось лицо Иэясу.
Киёмаса прикусил губу. И старательно, но аккуратно надавил на красный кружочек и потянул его в сторону. А после этого приложил смартфон к уху.
– Киёмаса, – услышал он знакомый голос, – время пришло. Готовься.
Телефон и пакеты чуть не выпали из его рук. Так быстро! Неужели? Неужели совсем скоро он сможет увидеть его светлость?!
– Да. Конечно. Что я должен делать?
