Флегморий - Красная полностью

— Отец… — с трудом произносит она, и затем следует тяжёлый выдох. — Помоги…

Тленник не сбавляет напора в стремлении стать единственной сущностью в теле девушки. Её потемневшие глаза начинают потихоньку заливаться жёлтым отсветом. Катя чувствует, как влияние постоянно проникает глубже — не просто в мысли, а в сами воспоминания, переписывая их, стирая или подменяя излишки…

— Я здесь… — успевает прошептать она.

Александр вынырнул из видения и задрожал, теряя обрывки мерцающих образов.

— Говори, — голос Охотника прозвучал резко, с нетерпением. Он сразу понял, что детектив увидел нечто особенное.

— Недалеко от железнодорожных путей… Времени очень мало.

Стуков не стал задавать вопросы — лишь кивнул и они рванули вперёд по скользким ступеням, ведущим вниз.

Внутри было хуже, чем снаружи. Пол завален неисчислимыми кровавыми лоскутами, кусками плоти, выдранными костями, но трупы отсутствовали. Заражение неотвратимо подняло их всех.

Алексей шёл первым. Меч отбрасывал синеватые блики на стены и давно заброшенные магазинчики разного типа. Волков сжимал лом, периодами ощущая, как по спине бегут мурашки.

Стоило свернуть за угол, и взору предстали рекламные панели. Когда-то они сверкали, подобно драгоценным камням в оправе из хрома и неона, заманивая прохожих яркими всполохами голограмм — «Скидки на нейроимпланты», «Тур по лучшим местам на орбите или покажи звёздам, кто тут Бог», «Купи билет в Кисельный Край и начни новую жизнь». Обещания, которые теперь казались злой шуткой.

Сейчас панели лишь подрагивали. Визуальная составляющая распадалась на пиксели, превращая улыбки моделей в кривые гримасы. Где-то экраны потрескались, и через щели сочилась чёрная слизь. Часть из них зависла на одном кадре, как самый первый — на нём женщина с огромными губами застыла в вечном ожидании, пока её лицо медленно пожирали цифровые глитчи.

На панели с кричащим названием «КЛУБ — КИСЛОТА», в разрыве между нечёткими рекламными роликами, мелькнуло что-то ещё. Картинка, которой здесь быть не могло. С изображением Кати. Всего на долю секунды, но Александр узнал дочку сразу. Та же худоба, тёмные волосы… Только глаза выглядели неестественно — с жёлтым оттенком.

Из динамиков вырвался вибрирующий шёпот:

— Ты снова завалишь дело…

Потом экран внезапно погас.

— Ты это слышал? — спросил детектив, замедлив шаг.

Охотник бросил мимолётный взор на панель, в которую пялился Волков, и спокойно сказал:

— Галлюцинации… Не забывай, что мы уже близко… Тленник пудрит тебе мозги.

Александр прищурился и посмотрел по сторонам — ничего особо примечательного. Затем он быстро догнал Стукова, внимательно разглядывая широкий, сквозной проход через разгромленный кафетерий «Скоростной Перекус».

Стеклянные двери были выбиты давно — теперь лишь осколки, втоптанные в липкий пол, похрустывали под обувью. Автоматы по продаже прогорклого пойла, отдалённо напоминавшего кофе, стояли с развороченными панелями, словно их вскрыли не для ремонта, а в поисках чего-то живого внутри. Из одного сочилась бурая жижа, застывшая в длинных, тягучих каплях — как смола, смешанная с кровью. Разбитые кружки валялись повсюду, сверкая в тусклом свете.

За стойкой, когда-то сиявшей удивительным блеском, теперь зияли пустые упаковки искусственно созданной еды — их оболочки раздулись и почернели, исторгая сладковато-гнилостный смрад. Казалось, сам воздух тут пропитался чем-то больным, будто кафетерий задыхался в тисках собственного разложения.

Внезапно послышался шорох. Не просто звук — нечто влажное, возможно плоть, отрываемая от кости. За грудами опрокинутых столов, среди искорёженных стульев, копошились фигуры. Не люди — уже нет. Их тела были покрыты вздувшимися венами, кожа лопалась местами, обнажая пульсацию сухожилий и мышц. Чудовища рвали что-то… Вернее, кого-то — бездомного, неуспевшего нормально спрятаться и походящего на ошмётки, нежели на цельный труп. Бедолага умер совсем недавно, так и не превратившись в ходячий кошмар. Суставы хрустели. Кровь брызгала в стороны, густая, почти чёрная.

В какой-то миг монстры учуяли свежатину. Головы заражённых синхронно дёрнулись в направлении детектива и Алексея — их глаза, мутные, с тёмно-синими прожилками, расширились и отвратно завибрировали.