Мод тоже часто отсутствовала дома: ходила по магазинам, путешествовала или заводила тайные интрижки с мужчинами, которых, по слухам, у нее было немало. Другими словами, родители Нэнси жили каждый своей жизнью; их существование никак не пересекалось, а девочка чувствовала себя совершенно неприкаянной. Детей из аристократических семей часто отдавали на попечение няням и гувернанткам, но мало кто рос совсем без ощущения семьи. Диана Мэннерс воспитывалась среди братьев и сестер, друзей и родственников, а мать ее любила, хоть и не всегда уделяла ей достаточно внимания. Но Нэнси могли оставить в одиночестве на несколько недель, а то и месяцев; о ней заботились лишь слуги. На одной детской фотографии она стоит в огромном дверном проеме Невилл-Холта; на снимке ей лет пять-шесть, фигурка кажется крошечной на фоне величественного здания.
Даже когда родители Нэнси были дома, она редко их видела – за исключением назначенных часов, когда ее наряжали в белое кружевное платьице и расспрашивали об успехах в учебе. Из редкого общения с другими детьми – кузенами Виктором и Эдвардом и детьми Мэннерсов из Бельвуара – она знала, что в других семьях все устроено иначе; в ее душе поселились вина и страх, и ей казалось, что родители любили бы ее больше, будь она мальчиком. Случалось, Мод угощала ее шоколадными конфетами из роскошной коробки, которая всегда стояла рядом с ней на столике, и Нэнси отводила взгляд: ей хотелось не конфет, а объятий.
Позже она описывала себя как одинокого и нелюдимого ребенка и вспоминала, что «много молча размышляла, как сложится моя жизнь». Она не знала, чем заполнить окружавшую ее пустоту, кроме как бунтарскими выходками и мечтами о побеге. Ее гнев и одиночество усилились с появлением в Невилл-Холте гувернантки мисс Скарт, чья жестокость вполне соответствовала ее имени [33].
Мисс Скарт внезапно появилась, когда Нэнси было примерно девять лет; она пришла на замену одухотворенной юной французской гувернантке, которую Нэнси очень любила, но леди Кунард считала бесполезной. У мисс Скарт были отличные рекомендации, в том числе от матери Виты Сэквилл-Уэст; та нахваливала ее как превосходного педагога. Но Нэнси она казалась тираном, вбивавшим в нее французские глаголы и исторические даты с помощью металлической линейки. Мисс Скарт заставляла ее обливаться холодной водой по утрам, есть противную кашу и не разрешала предаваться любимым уличным занятиям, например, плескаться в большом пруду по соседству.
Нэнси считала гувернантку чудовищем – первым из многих в ее жизни, а ее режим привил ей непримиримую ненависть к авторитетам. Еда стала ассоциироваться с наказанием, и так было всю ее жизнь – до конца дней она вспоминала застывший жир на тарелке и мисс Скарт, которая заставляла ее доедать все до последнего кусочка. Ненавидя реальность, Нэнси все чаще сбегала в мир воображения, много читала, тайком сочиняла рассказы и стихи. На участке за домом у нее был свой секретный мир: дерево с дуплом и канавка, куда она складывала свои сокровища – палочки необычной формы, красивые стеклянные пузырьки.
Ее ближайшим другом детства был Джордж Мур, или Дж. М. как она его называла. Хотя они с Мод перестали быть любовниками, Мур регулярно наведывался в Невилл-Холт и, по сути, заменил Нэнси отца. Сэр Бейч любил дочь, но эта любовь была неуклюжей и неумелой. Он не знал, как с ней разговаривать; их объединяло только увлечение лошадьми: он настоял, чтобы Нэнси научилась ездить верхом чуть ли не раньше, чем ходить, а в шесть лет после первой охоты она прошла ритуал посвящения – ее лицо измазали кровью добычи.
А вот Дж. М. говорил без умолку. Он добродушно и непринужденно расспрашивал Нэнси о книгах, которые она читала, и ее детских стишках. В хорошую погоду они ходили гулять по поместью и окрестностям. Странная это была парочка: маленькая Нэнси в абсурдно модных нарядах, которые Мод заставляла ее носить, и Дж. М. в шляпе-котелке и высоких шнурованных ботинках. Вместе с тем, Нэнси считала Мура своим «первым другом», а когда подросла и до нее дошли слухи, что он, возможно, являлся ее биологическим отцом (это была неправда), даже захотела, чтобы это было так. Мур тоже ее любил и тревожился, что она несчастна. Он обожал Мод, но понимал, что та не годится в матери, и расстраивался, когда Нэнси со зловещим спокойствием заявляла: «Мне не нравится Ее Светлость».