Увидев реакцию Луизы, Таллула поначалу испугалась, что тетя велит собирать чемоданы и уезжать. Но Луиза, как все Бэнкхеды, обожала театральный лоск и, хотя боялась, что роль компаньонки в такой среде играть будет сложнее, признавала, что «Алгонкин» – идеальное место, чтобы обзавестись профессиональными контактами в театральной сфере. Что до Таллулы, то в «Алгонкине» она словно попала на страницы журнала о кино. Впервые оказавшись в лифте с Этель Бэрримор, она прислонилась к стене, чтобы не упасть: Этель казалась ей божеством. «Ее властная манера, насмешка в голосе, презрение в глазах, окутывавшее ее величие, – все это произвело на меня сильнейшее впечатление».
Впрочем, Таллула рассчитывала, что вскоре сама начнет производить такое же впечатление на окружающих, и в свободное от работы время бесстыдно слонялась по барам и лобби отеля, высматривая актеров и заводя с ними беседы. Она проникала на все вечеринки после спектаклей и ужины, флиртовала или смешными ужимками перетягивала на себя все внимание. «Я бы спрыгнула со скалы, лишь бы заслужить похвалу тех, кого встречала на этих полуночных вечеринках, – вспоминала она. Часто ее заносило. – Я была такой дурочкой и изображала из себя невесть что; на самом деле я нервничала, а всем казалось, что я задираю нос, но это были просто нервы».
В то время в «Алгонкине» жила британская актриса Эстель Уинвуд. Она вспоминала, что Таллула ей сначала не понравилась: «Она заходила и скакала по залу. Зачем? Она тогда никому не была интересна». И все же перед обаянием Таллулы было сложно устоять. Эстель признавала, что никогда не видела «настолько хорошенькую» девушку, и, как и остальные постояльцы отеля, постепенно прониклась симпатией к этой невероятно красивой девочке, такой забавной и говорившей с тягучим южным акцентом. Таллула отлично умела пародировать людей и заслужила первые приглашения за столики в «Алгонкине» своими пародиями на тех самых звезд, с которыми мечтала подружиться. Ее позвали на вечеринку нью-йоркского издательства «Конде Наст», чтобы она спародировала Этель Бэрримор.
Ее безудержный энтузиазм не оставлял равнодушным даже самых толстокожих и циничных акул кинобизнеса. Таллула читала все газеты и журналы, чтобы быть в курсе сплетен киноиндустрии, и не пропускала ни одного нового спектакля и фильма, а часто и пересматривала их повторно. Эстель Уинвуд была потрясена, когда Таллула сообщила, что видела ее в бродвейской пьесе «Зачем на мне жениться?» восемнадцать раз! Через несколько недель Таллула умудрилась втереться в любимицы ко всем завсегдатаям «Алгонкина». Актриса Энн Эндрюс вспоминала, что никогда не встречала людей настолько энергичных и жизнерадостных: «Она, казалось, не шагала, а порхала». Редактор «Вэнити Фэйр» Фрэнк Крауниншилд считал ее «жгучее желание стать кем-то» поразительным и очень милым.
Но Луиза в итоге не выдержала. Влившись в это колоритное взрослое общество, малышка Таллула начала перенимать его привычки. Закурила, научилась словам, от которых ее бабушка упала бы в обморок, поздно возвращалась домой, иногда забывая предупредить об этом тетю по телефону. К лету Луиза поняла, что за Таллулой не угнаться. Бесконечные кастинги, репетиции, фотосессии, спектакли, обеды, ужины и поздние вечеринки – Луиза выбилась из сил. Она чувствовала, что ей не удается должным образом выполнять обязанности опекунши, и вконец отчаялась, узнав, что Таллула в попытке немного заработать позировала фотографу полураздетой.
Луизе не хотелось думать, чем еще могла заниматься Таллула, и в конце концов она попросту решила самоустраниться. Летом 1918 года вступила в Красный Крест и уплыла в Италию помогать на войне. Ее отъезд вызвал суматоху; Бэнкхеды спешно реорганизовались, и тетя Мари с тетей Флоренс согласились по очереди присматривать за Таллулой в «Алгонкине». Однако обеих шокировал ее образ жизни. «Это был ад», – утверждала Флоренс. Никто не собирался брать на себя ответственность и устанавливать Таллуле рамки. И вот к началу 1919 года Бэнкхеды нехотя решили, что им придется довериться семнадцатилетней Таллуле и отпустить ее в одиночное плавание.
Впрочем, они пытались контролировать ее издалека [67]. Уилл попросил управляющего «Алгонкином» Фрэнка Кейса установить комендантский час и закрывать отель в полночь, но на Таллулу это не подействовало: если она опаздывала и дверь оказывалась запертой, она ночевала у подруги. «Я могу или управлять отелем, или нянчить Таллулу, – ответил Кейс. – Я не могу делать и то и другое». Джеймсу Джулиану поручили регулярно отчитываться перед Бэнкхедами; также Таллулу завалили тревожными и укоризненными письмами с просьбой не выходить за рамки. Уилл писал о необходимости экономить и сократить количество выкуриваемых сигарет: «Надеюсь, ты не слишком много куришь, сигареты сильно вредят нервам и внешности». Бабушка Таллулы полагалась на ее порядочность: «Я так крепко тебя люблю. Не верю, что ты можешь меня разочаровать и сокрушить мои надежды».