Здесь, в Филадельфии, жизнь с Билли Бейкером и его семьей протекала мирно. Мать Билли не одобряла Жозефину: кожа девушки была темнее, чем у Билли, она танцевала в кордебалете и, по-видимому, была сиротой, но Па Бейкер привязался к ней и относился уважительно. Большинство людей по-прежнему называли ее детским прозвищем «Тампи», но Уоррен звал ее «дочкой» и явно гордился их родством, галантно усаживая за столик своего ресторана. Он покупал ей обновки – шелковый тюрбан, котиковую шубу. А по воскресеньям, когда у нее выдавался выходной, они садились на поезд и ехали за восемьдесят миль в Гарлем. Он угощал ее ланчем в «Дэбниз» на 132-й улице, а потом вел на дневной спектакль.
Через несколько недель после свадьбы Билли и Жозефины Уоррен Бейкер купил билеты на нью-йоркскую сенсацию, «Танцуй со мной» – первый мюзикл с участием только чернокожих артистов. Мюзикл пользовался огромным успехом на Бродвее; критики превозносили его на все лады, нахваливая все – от запоминающихся мелодий песен («Дни, когда я носил бандану» и других) до блестящей игры Флоренс Миллс, изящной и обаятельной солистки с удивительным журчащим колоратурным сопрано.
В «Нью-Йорк Американ» воспевали даже кордебалет, так разительно он контрастировал с привычными заученными механическими движениями «белого» кордебалета – у черных танцовщиц, казалось, «танцевала каждая жилка». Несколько месяцев назад Жозефина мечтала оказаться одной из этих девушек и даже ходила на прослушивания, когда продюсеры собирали состав для бродвейского шоу. Но хотя в большинстве американских городов возраст танцовщиц никого не интересовал, в Нью-Йорке с этим было строго: девушек набирали с шестнадцати лет.
Теперь, сидя рядом с Па Бейкером на шоу, Жозефина мечтала оказаться на сцене рядом с Флоренс Миллс, которую боготворила. Вернувшись домой к Билли и дешевому водевилю в театре «Стэндард», Жозефина не могла представить, как все это время могла довольствоваться жизнью с Бейкерами. Через несколько недель она услышала о втором кастинге в «Танцуй со мной» – набирали гастрольную труппу – и, даже не подумав советоваться с Билли и родными, отправилась на прослушивание.
Жозефина умела сосредотачиваться на будущем. Она успешно прошла прослушивание, про возраст никто не спросил, и в феврале начала играть одну из «счастливых цветочных девушек» и зарабатывать невероятные для себя тридцать долларов в неделю. От волнения она даже не подумала, как повлияет ее отъезд на брак, продлившийся к тому моменту пять месяцев; ей казалось, она просто делает необходимый шаг на пути к успеху.
Она приехала в Нью-Хейвен, где начинался гастрольный тур, и сразу встретила там свою подругу Мод Расселл, певицу и танцовщицу из «Стэндарда». Увидев знакомое лицо, она обрадовалась, но когда Мод назвала ее «Тампи» и протянула руки для нежных объятий, Жозефина ее остановила. «Я больше не Тампи, – заявила она. – Теперь меня зовут Жозефина Бейкер».
Жозефина придавала большое значение именам. В женской больнице Сент-Луиса, где она появилась на свет 3 июня 1906 года, в официальных записях имя ее отца значилось как «Эдв.». Ее происхождение было окутано туманом: мать, Кэрри, так никогда и не сказала, кем был этот «Эдв.». Бывало, она намекала на Эдди Карсона, барабанщика, работавшего в барах Сент-Луиса [91]. Но у Кэрри было много мужчин, и хотя Карсон охотно называл себя отцом Жозефины после того, как та прославилась, другие в этом сомневались. Его кожа была намного темнее, чем у нее, кожа Кэрри – почти черной, и, по слухам, Жозефина унаследовала свой оттенок кофе с молоком от кого-то другого.
В детстве Жозефина стыдилась своего неопределенного происхождения и верила, что в ее «рождении есть что-то унизительное и бесчестное». Но с возрастом она все обернула в свою пользу. Придумывала себе разных отцов – адвоката из Вашингтона, танцора-испанца, еврея-портного, в зависимости от того, кому рассказывала свою историю. Использовала разные фамилии, что вполне соответствовало ее запутанному гражданскому статусу: заполняя бланки, пользовалась девичьей фамилией Кэрри – Макдональд, иногда подписывалась фамилией отчима, Артура Мартина, иногда – фамилией первого мужа Уилли Уэллса. Решив остановиться на фамилии «Бейкер», сделала это потому, что имя «Жозефина Бейкер» казалось ей самым подходящим.