Ну ладно, машинкой мы пользоваться научились. Я наклонилась вперед, чтобы вглядеться, и случайно попала локтем Джейми по руке. Страницы опять помчались с бешеной скоростью.
– Ой! – Я дернулась назад. – Прости!
Но Джейми, видимо, не услышал, потому что пленка стала перематываться так быстро, что жужжание перешло в вой. Соседка обернулась, уставилась на нас. А потом – мы ничего не успели сделать – пленка домоталась до конца и вылетела наружу – прямо в стену рядом с соседкой, после чего брякнулась об пол.
Потом она бесконечно долго крутилась, а я все смотрела на нее. Джейми не издал ни звука.
– Может, пойдем посмотрим на те переплетенные газеты? – пискнула я.
Джейми тут же кивнул:
– Давай.
Мы бросились наутек, сдерживая смех, стараясь поскорее забыть весь этот микрофильмовый ад. Убежав подальше, поднырнули под полки в отделе биографий, чтобы отдышаться. Я, ухмыляясь, посмотрела на Джейми:
– Как думаешь, микрофильмовая полиция нас тут найдет?
Он тоже ухмыльнулся – на лбу блестела тонкая пленка пота.
– А что, мы так уж хорошо спрятались? Да ладно.
Смеялись мы приглушенно, стараясь не привлекать к себе внимания, а когда перестали, взгляды наши встретились. Я выпрямилась и быстро шагнула в сторону.
– Пошли искать самый лучший закон!
Мы несколько минут порылись на полках и нашли то, что нам показалось интересным: закон об охране окружающей среды 1970 года.
Я вслух прочитала его описание:
– «Век стремительного роста экономики принес многочисленные доказательства того, что прогресс Америки наносит урон окружающей среде». –
Джейми рассмеялся.
– Никогда бы не стал называть законопроект «забористым», но в принципе ты права.
– Это же великое дело! – продолжила я. – Потом то же самое сделают сотни других стран. Впервые за всю историю люди начнут осознавать, что их потребительство имеет серьезные последствия. Я уже поняла, как можно это подать!
Часа два мы разбирались в подробностях. Не знаю, может, потому что Джейми оказался очень толковым партнером, но мне впервые за долгое время было интересно делать школьное задание. Я чувствовала: этот законопроект нужно представить так, чтобы он произвел впечатление на других учеников. Может, меня и не затем отправили в прошлое, чтобы я пропагандировала важность охраны окружающей среды, но, раз уж я здесь, почему не сделать доброе дело? В конце концов, именно поколение X во многом и виновато.
Я просматривала свои записи и так и слышала мамин голос: «А это нельзя включить в твои заявки на поступление?»
Я хихикнула, Джейми поднял на меня вопросительный взгляд.
Я сказала:
– Движение к потеплению на планете – это ужасно смешно.
Он тут же откликнулся:
– А что там с этими парниковыми газами?
Это было так похоже на сцену из «Сайнфелда», что я захохотала громче прежнего. На нас шикнул другой библиотекарь – он маячил в углу, – и мы покаянно сели на место.
Я спрятала улыбку за книгой. Как сделать учебу интересной? Видимо, совершить путешествие во времени. А так не знаю.
Когда я пришла на урок, Присцилла болтала с одноклассниками – я сразу заметила, что не с обычными своими приятелями. Похоже, она все-таки последовала моему совету потусоваться и с «простыми».
Оживленное лицо, раскованная поза – она показалась мне очень далекой, совсем не похожей на ту девчонку, с которой я болтала в химчистке. Мне даже пришло в голову, что эта, нынешняя Присцилла – это ее сценический костюм. Или доспехи. Чтобы не только выжить, будучи одной из немногих кореянок в школе, но еще и стать лучшей. Мама никогда ничего не делала наполовину. Пожалуй, я примерно понимала суть этого ее «не хочу быть одной из корейцев». Причем не только потому, что они не особенно-то ее и принимали.
Для Присциллы добиться успеха значило не только поступить в Гарвард. Ей нужны были еще и форма чирлидерши, и корона королевы бала. А в будущем ей понадобится еще и членство в загородном клубе. Чтобы тебя уж наверняка воспринимали как чистокровную американку, которой в школе все завидовали.
Но ведь должно здесь быть пространство для пересечения – два этих модуса не могут быть настолько противоположными, как кажется Присцилле. Я не знала одного: существовало ли это пространство в девяностые годы.
Прозвенел звонок, мистер Котт стал читать объявления. Я отключилась, пока до меня не долетели слова:
– Да, и снова заработал наш классный канал! Давайте посмотрим сегодняшние новости.
Классный канал? Мистер Котт взял пульт и включил громоздкий квадратный телевизор, прикрученный к стене в углу класса.
