— Э-э, да. Вы работаете с Каслри в ирландском министерстве?
— Конечно, нет! — громко вмешался Стюарт. — Я бы, черт побери, его знал, если бы он там работал. Кто вы такой, сэр, и чем занимаетесь?
— Ну, я, так сказать, связан с Министерством иностранных дел, по крайней мере, моя работа приносит им пользу, — спокойно, с улыбкой ответил Уикхем, не обращая внимания на агрессивный тон Стюарта.
Я заметил, что Каннинг, до недавнего времени бывший министром иностранных дел, при упоминании своего ведомства поднял голову и криво усмехнулся словам Уикхема.
Очевидно, Уикхем был хорошо знаком Каннингу, но Стюарт, уставившись на него через стол стеклянными глазами, всего этого не заметил и продолжал:
— Министерство иностранных дел все узнает последним. Чертовы иностранные правительства водят нас за нос. Половина этих французских эмигрантов, похоже, шпионит на французов, чтобы обезопасить своих родных по ту сторону канала. Этот тип, Наполеон, который у них теперь, кажется, знает, что делает. Он задаст Министерству иностранных дел жару… такую жару… — Он выглядел озадаченным, словно забыл, что собирался сказать, и закончил громко и резко: — Министерство иностранных дел ничего не знает!
Чтобы подчеркнуть свою мысль, он стукнул кулаком по столу, опрокинув бокал, и красное бордо полилось на белую скатерть.
Каслри с немой мольбой взглянул на меня и попытался завести другой разговор на своем конце стола, но, прежде чем я успел что-либо предпринять, Уикхем уже встал и потянулся через стол за бокалом Стюарта.
— Вот, старина, позволь я тебе долью.
Еще выпивка — это было последнее, что требовалось Стюарту, и я тихонько предложил ему, может, отдохнуть, раз уж он и так уже порядком набрался.
— Вздор! — сказал Стюарт. — И пропустить все это веселье? — Он указал на другой конец стола. — К тому же я голоден и хочу есть. — Он махнул рукой в сторону тарелки с супом, которую только что поставил перед ним лакей.
Уикхем налил Стюарту всего полбокала вина. Я подумал, что если это его способ притормозить Стюарта, то он не сработает — тот непременно начнет жаловаться. Но тут, когда Уикхем взял бокал правой рукой, чтобы передать его через стол, я увидел, как в напиток упал белый порошок из чего-то, спрятанного у него в ладони. Он поднял глаза, увидел, что я заметил, и лишь усмехнулся и подмигнул. Уикхем взболтал вино в бокале, чтобы размешать порошок, и поставил его перед Стюартом.
Стюарту потребовалось мгновение, чтобы заметить бокал, но затем, как я и ожидал, он поспешил пожаловаться:
— Что это?.. Мистер Министерство иностранных дел, полумеры? Не вы платите за это вино, а мой брат, так что наполните бокал до краев.
— Прошу прощения, — сказал Уикхем, все так же спокойно улыбаясь. — Почему бы вам не выпить это сейчас, а я налью вам другой, полный бокал.
Стюарт одним глотком осушил вино и воинственно протянул бокал обратно, чтобы ему долили.
Я внимательно наблюдал за Стюартом. Он сделал еще один глоток свежего вина и поставил бокал рядом с супом. Его глаза и до этого были стеклянными, но теперь, казалось, они утратили последние остатки осмысленности, и он начал покачиваться на стуле с несколько озадаченным видом.
— Вам бы лучше убрать его суп, — тихо сказал Уикхем, — а то он через мгновение окажется в нем.
Я быстро встал, обошел стол и едва успел убрать его тарелку с супом и бокал с вином, как голова Стюарта с громким стуком ударилась о стол.
— Боже правый! — сказал Каслри, изумленно глядя на наш конец стола. — Вы его ударили?
— Нет, сэр, — ответил я, — он просто отключился.
— О, я не возражаю, если вы его ударили. Учитывая его настроение, это было сообразительно. Молодец, Флэшмен.
Очевидно, Каслри все еще думал, что я оглушил его брата, и был этому рад. Затем мой хозяин что-то шепнул своему дворецкому, и через пару мгновений двое лакеев подхватили бесчувственное тело Стюарта и унесли.
— С ним все будет в порядке? — тихо спросил я Уикхема.
— О, все будет отлично, но утром у него будет болеть голова.
Нас прервал Питт, пытаясь вовлечь в разговор, который они вели на другом конце стола.
— Скажите, мистер Флэшмен, вы католик?
— Нет, сэр, я принадлежу к Церкви Англии, но, честно говоря, посещаю церковь как можно реже.
— Но, сэр, — сказал Уилберфорс, щуря на меня свои слабые глаза, — вам нужна вера как маяк, что будет направлять вашу жизнь.
— Не сейчас, Уильям, — улыбнулся Питт. — Свои евангельские проповеди оставь на потом. Итак, Флэшмен, у вас есть слуги? Они католики?
— Я только что снял несколько комнат, и у меня есть экономка. Понятия не имею, какой она веры.
— Вас бы обеспокоило, если бы она была католичкой?
— Нет, иначе я бы спросил, когда снимал комнаты.
— Вот именно! — торжествующе воскликнул Питт. — Видите, времена изменились, и католицизм для людей уже не так важен. Мы приняли Акт об унии, создав Британские острова, и каждый в их границах должен иметь равные права, ибо это единая нация. Католики в Англии имеют право голоса, а значит, и католики в Ирландии должны его иметь, и им также следует разрешить заседать в парламенте.
