— Никакого патента в армию я тебе покупать не стану. Пойдешь служить к Каслри. Он сейчас в самом центре событий, а значит, будет прекрасная возможность себя проявить. Подожди до двадцати одного года, тогда и поговорим снова. Помни, покуда я жив, я могу платить тебе содержание, но когда меня не станет, имение унаследует Джеймс, а ему нужно будет содержать собственных детей. Тебе нужно обеспечить себе доход, а на половинном жалованье в полку этого не сделаешь.
Вот и все, жребий был брошен. Была ли Салли и впрямь на сносях, я так и не узнал. Я снова увидел ее два года спустя, и она смерила меня весьма угрюмым взглядом. На бедре у нее сидел ребенок, но возраст его определить было трудно. Впрочем, моим он быть никак не мог, потому что оказался уродливым маленьким сопляком.
Я уехал в Лондон на следующий день после разговора с отцом. Той ночью я спал плохо: отцовские слова заставили меня о многом задуматься. До тех пор я как само собой разумеющееся принимал, что являюсь частью состоятельной семьи. Я не слишком размышлял о будущем и старался не замечать того факта, что со временем львиная доля богатства перейдет к моему брату. Отец, конечно, оставит мне кое-какие средства, так что я не останусь без гроша, но имение, лондонский дом и большая часть капиталов, за счет которых они содержались, достанутся Джеймсу. Так уж повелось в семьях испокон веков: наследует старший сын, и я не завидовал богатству брата. Но теперь мне предстояло самому пробивать себе дорогу в мире, и чем скорее, тем лучше.
Было уже около полудня, когда я выехал верхом, взяв с собой вьючную лошадь для багажа и конюха Джаспера в качестве телохранителя. Старик дал мне на дорогу десять гиней, куда больше, чем требовалось, и вексель еще на пятьдесят из своего банка, чтобы хватило на первое время, пока я не устроюсь. Хотя дороги и стали безопаснее, чем прежде, состоятельный молодой человек, путешествующий в одиночку с большим багажом, прямо-таки напрашивался на неприятности. Так что я был рад Джасперу — одно его присутствие отпугнет любого воришку. У каждого из нас в седельных сумках лежали седельные пистолеты, но любой здравомыслящий человек пустил бы их в ход, только дойдя до отчаяния. Попасть в кого-то с несущейся лошади было практически невозможно, поэтому эти пистолеты мушкетонного типа разбрасывали дробь по широкой площади. В результате вы скорее всего лишь ранили и разъярили бы нападавшего, а отдача запросто могла сломать вам запястье, оставив беззащитным.
При неспешном темпе в тридцать миль в день путь до Лондона должен был занять около двух с половиной дней, и Джаспер оказался хорошим спутником. Он тоже был солдатом, хотя говорил об этом со странной неохотой — возможно, отец не хотел, чтобы он подкидывал мне лишних идей. Вместо этого он рассказывал о тех днях, когда был погонщиком и гонял скот в Лондон, посмеиваясь над тем, какой гвалт поднимали гуси, когда их прогоняли через лотки с горячей смолой, а затем по песку, чтобы уберечь лапы в дороге. Защита лап для погонщика была делом первостепенной важности, ведь если животное не дойдет до места, ему не заплатят. Он рассказал, как однажды отец заставил его отдать свои носки и один башмак, чтобы смастерить башмачки для защиты копыт отборной свиноматки. По пути мы миновали стадо свиней, и все они щеголяли в маленьких шерстяных носочках с кожаными подошвами; мы даже проверили, на месте ли башмаки у мальчишки-погонщика.
Вы, возможно, спросите, зачем я трачу ваше время на эти пасторальные воспоминания. Что ж, тогда я этого не осознавал, но сельской жизни в Англии предстояло претерпеть величайшие перемены со времен Черной смерти в Средневековье. Когда я совершал то путешествие, большинство сельских жителей, которых мы встречали, кормились сами благодаря общинным землям. В каждой деревне были поля, которыми все, от сквайра до беднейшего крестьянина, могли пользоваться, чтобы пасти овец, коров или разводить свиней. Другие поля предназначались для посевов, и многие из них были поделены по системе чересполосицы, уходящей корнями во времена до нормандского завоевания.
Все это должно было скоро измениться, поскольку землевладельцы осознали ценность этих общинных земель и стали добиваться принятия парламентских актов, позволявших их огораживать, сгоняя с них простой люд и обрекая его на голод или скитания. В следующем году был принят акт, который значительно упростил этот процесс и в конечном итоге привел к огораживанию более пятой части всех земель Англии.
Многие из крестьян, которых я видел в том путешествии, вскоре были изгнаны со своей земли, и большинство из них осело в городах или в растущих промышленных центрах на севере. Там создавались рабочие места благодаря новым технологиям, таким как пар на хлопчатобумажных фабриках, в литейных цехах или на угольных шахтах.
