– Мы очень благодарны людям, помогающим нам быть в курсе того, что твориться в наших квартирах. Как иначе мы узнаем об этом? А теперь, я надеюсь, вы честно расскажете обо всем, и мы решим, что делать дальше.
Сандра Фолкнер смотрела на Флетча словно фрейлина, застигнутая на сеновале с придворным виолончелистом, на королеву Виктория.
– Вы всегда носите в доме солнцезащитные очки? – спросила она.
– У меня болят глаза от яркого света, – ответил Флетч, – но это не имеет отношения к нашему разговору.
– Понятно. Ну, хорошо. Что вы хотите знать? Раньше я работала секретаршей в «Коллинз Авиэйшин». Алан Стэнвик – один из руководителей этой корпорации.
– Нам это известно, мисс Фолкнер.
– Я не мисс Фолкнер. Я – миссис Фолкнер. Мой муж был летчиком-испытателем. Однажды, при посадке на авианосец, он промахнулся, и самолет рухнул в воду. После этого я долго не могла работать. Джек и я не торопились заводить ребенка , думали, что впереди еще много времени...
– Человек, названный Джеком, был вашим мужем?
– Да. Страховка кончилась. Затем пособие по безработице. Я много пила. Очень много. Потом Алан послал кого-то узнать, как я поживаю. Я была совершенно пьяна и предложила этой девице катиться на все четыре стороны. На следующий день появился сам Алан. Со дня смерти Джека прошло больше года. Меня поместили в хорошую больницу. За счет компании. Алан сам летчик. Он воевал. У него шрам на животе. В день выписки Алан встретил меня и привез сюда. Тут я и живу.
– Вы видитесь с ним дважды в неделю?
– Да, примерно так. Теперь я знаю, зачем я живу. Ради него. Я надеюсь, что когда-нибудь рожу ему сына.
– Он приезжает по понедельникам и средам?
– Эти соседи ничего не упустят, да? Сучьи дети.
– Миссис Фолкнер, вы не собираетесь выходить замуж за мистера Стэнвика?
– Нет. Он женат. На Джоан Коллинз. Он не может развестись с ней. Она – дочь президента корпорации, Джона Коллинза.
– Вы никогда не думали о том, чтобы стать его женой?
– Нет. Мы даже не говорили об этом.
– И тем не менее вы надеетесь родить ему сына?
– Да. В этом нет ничего зазорного.
– Вы сейчас беременны?
– Нет.
– Другими словами, вы намерены продолжать эту связь?
– Да намерена.
– А мистер Стэнвик не намекал на возможные перемены?
– Что вы имеете в виду?
– Ну, я могу и не напоминать вам о том, что вы не имеете никаких прав на эту квартиру. Исчезни Стэнвик на следующей неделе, вас выкинут на улицу.
– Этого я не боюсь. Он может поступать, как ему заблагорассудится. Теперь я могу работать. Со мной все в порядке.
– А как здоровье мистера Стэнвика?
– Прекрасное. Я ему даже завидую.
Флетч закрыл блокнот. Он не записал ни слова.
– Очень хорошо, миссис Фолкнер. Я доложу «Братьям Грин» и порекомендую им не предпринимать никаких действий, так как ваши отношения с мистером Стэнвиком достаточно серьезны.
– Благодарю.
Флетч встал.
– Извините за беспокойство, миссис Фолкнер.
– Вы совершенно не следите за квартирами.
– Что вы сказали?
– Ваши «Братья Грин» не выполняют своих обязанностей. Мало того, что на стоянке вечно шум, так еще воры заходят сюда, как к себе домой.
– О чем вы?
– Прошлой ночью меня ограбили.
– Неужели?
– Да. Украли всю мою косметику.
– Я что-то не понимаю.
– Пойдемте покажу.
В ванной она открыла шкафчик.
– Сегодня утром я обнаружила, что окно распахнуто, а косметика исчезла.
– Пропала только косметика?
– Флакон аспирина. Моя зубная паста.
– Полотенца на месте?
– Нет. Одного не хватает.
– Одного не хватает, – повторил Флетч. – Должно быть, в него завернули косметику.
– Я тоже так думаю.
– Но, миссис Фолкнер, взрослый человек не пролезет в такое окно.
– Я в этом не уверена.
– Наверное, косметику украл какой-нибудь соседский подросток.
– Возможно.
– Вероятно, он не рискнул забраться в комнаты.
– Я рада, что вы так рьяно защищаете нравственность деток нашего района, мистер Как-вас-там. Страшно подумать, какие грязные мыслишки придут им на ум, пока они будут отсиживаться в тюрьме за грабеж.
Время ленча. Коридоры редакции «Ньюс – Трибюн» пусты и прохладны.
Флетч положил два сендвича и пакет молока на стол, снял пиджак, поднял трубку и набрал номер главного редактора.
– Это Флетч. Я хочу поговорить с Френком.
– Ты у себя, Флетч?
– Да.
– Он ушел на ленч. Вернется в два часа. Сможешь подождать?
– Постараюсь. Пожалуйста, соедините меня с ним ровно в два.
Флетч ослабил узел галстука и сел.
Расправляясь с сэндвичами, он нашел на столе повестку в суд. Ему предлагалось явиться туда в пятницу, к десяти утра. За неуплату алиментов Барбаре Ролтон Флетчер. Неуважение к суду. Неявка грозила немедленным арестом.
– О господи! – вздохнул Флетч.
У него был выбор – идти за «Бронзовой медалью» и быть арестованным или идти в суд и быть оштрафованным.
– О господи! – повторил он.
Зазвонил телефон.
– Ну кто там еще?
– Это мистер Флетчер?
– Если вам так угодно.
– Что?
– С кем я говорю?
– Это мистер Джиллет из «Джиллет, Уорхэм и О'Брайен».
– О господи!
– Мистер Флетчер, к сожалению я должен сказать вам, что не могу получить по вашему чеку три тысячи четыреста двадцать девять долларов, которые вы должны уплатить миссис Линде Флетчер.
