Мой отец не обращает внимания ни на свою девушку, ни на Рути, ни на моих гостей, он полностью сосредоточен на Ноэль. Я бы уже начал паниковать, если бы он смотрел на нее с желанием, но он кажется подозрительно сосредоточенным. Будто бы изучает ее. А еще он постоянно переводит взгляд с нее на меня и обратно. Жуть какая.
Рути узнает Ноэль, которую видела раньше, подходит к ней, берет ее за руку и улыбается. Я жду реакции Ноэль и не удивляюсь, когда она улыбается моей младшей сестре и спрашивает, понравился ли ей фестиваль. Она разговаривает с ней так, словно она взрослая, а не младенец.
– Запеканка готова! – объявляет Серенити, указывая на большую сковороду на плите.
– Бургеры тоже готовы, – говорит папа, выходя на улицу и выключая гриль. Он выкладывает бургеры на большое блюдо и возвращается к нам, ставя блюдо на кухонную стойку, чтобы накрыть на стол.
– Ну что, давайте ужинать, – объявляет папа, и все выстраиваются в очередь за едой.
У меня большой обеденный стол не потому, что ко мне часто приходят гости, а потому что дом настолько большой, что без огромного стола кухня выглядит странно. За столом всем нам хватит места, и я рад, что в кои-то веки он пригодился. Я сажусь между бабулей и Ноэль и замечаю, что Ноэль делает странное лицо, когда откусывает от своего бургера. Она медленно жует, а затем глотает с таким выражением лица, как будто ест опилки. Осмотрев свой бургер, я решаю, что он выглядит вполне нормально, и откусываю большой кусок. Я замолкаю на середине жевания, желая тут же выплюнуть его обратно. Серенити наблюдает, как мы все едим, и ее глаза сияют от восторга.
Я заставляю себя проглотить, а затем запиваю этот ужас водой.
– Ух ты, Серенити. Какой интересный вкус. Что это за рецепт? – говорю я сквозь зубы.
– Ой! Я так рада, что вам понравилось! – Она хлопает ладонями по столу. – Это бургеры с чечевицей. Они полностью вегетарианские, хотя вы даже не заметите!
Ноэль издает звук, похожий на сдавленное рыдание, и я всячески пытаюсь сдержать свой смех:
– Да, это, эм, действительно вкусно.
– Значит, это блюдо полностью… без мяса? – спрашивает бабушка, медленно и взвешенно выговаривая каждое слово.
– Да! – Серенити взволнованно отвечает на ее вопрос.
– Хм, – задумчиво протягивает бабуля.
Серенити хватает со стола свой новейший телефон и поднимает его так, чтобы бабуля могла разглядеть фотографию, стоящую у нее на фоне. На фотографии цыпленок, корова и овца стоят рядом, их отфотошопили так, будто они улыбаются.
– Я всегда думаю про себя: если бы один из этих малышей был сейчас здесь, гордилась бы я тем, что я ем? А если нет, то что бы я сказала этим милашкам?
– Я бы сказала, что выглядят они очень аппетитно, – бормочет бабушка себе под нос.
Я давлюсь куском своего бургера с чечевицей, изо всех сил откашливаясь и колотя себя в грудь. Рука Ноэль успокаивающим жестом ложится мне на плечо, как будто она хочет помочь, но не знает, как. Легкое прикосновение ее руки заставляет меня забыть, что я задыхаюсь. Тепло ее кожи ощущается сквозь мою рубашку. Жаль, что я ее не снял, тогда мы могли бы соприкоснуться кожа к коже. В другой раз, Колби. Не тогда, когда ты давишься и не даешь пожилой женщине обидеть твою новоиспеченную мачеху-вегетарианку. Хотя, я даже не уверен, можно ли назвать ее мачехой.
После того, как я выпиваю весь стакан воды, я, наконец, могу дышать.
Ноэль смотрит на меня с беспокойством, и я бы сделал все, что угодно, чтобы увидеть этот взгляд снова. Потому что она смотрит на меня так, словно хочет позаботиться обо мне.
Раздается звонок в дверь, и я достаю свой телефон, чтобы проверить, кто там, через камеру видеонаблюдения. Когда я вижу, что это Реми, я нажимаю на значок микрофона и прошу его зайти. Я встаю и встречаю его, когда он заходит на кухню. В руке у него мерный стаканчик, и его брови взлетают вверх, когда он видит, что за моим столом полно народу. Когда его взгляд останавливается на Ноэль, его губы медленно растягиваются в улыбке, и он поворачивается так, что только я могу видеть его лицо.
– Мило, – говорит он. – Как тебе это удалось?
– Я объясню позже, – тихо говорю я, чтобы никто не услышал. – Что тебе нужно?
– Мне нужно одолжить стакан муки.
– И ты думаешь, у меня она есть? – спрашиваю я с издевкой.
Реми закатывает глаза.
– Твоя мама готовит здесь каждую неделю, у нее должны быть все для выпечки.
Я пожимаю плечами.
– Бери, если найдешь.
Он протискивается мимо меня и сразу же находит муку, зачерпывает ее и направляется к входной двери. Он машет Ноэль, и она машет в ответ. Я не могу не заметить выражение лица Хелен. Она смотрит на капитана моей команды с открытым ртом, как будто она – самая ярая его фанатка и у нее дома в спальне висит плакат с его фотографией топлес.
Я провожаю Реми до двери, и, когда мы остаемся одни, его спокойный тон тут же перерастает в воодушевленный.
